Предприняв серию внезапных и стремительных атак, царство Цинь разгромило шесть своих главных соперников, «государства десяти тысяч колесниц». Так началась имперская история Китая. Темпы, какими достигался успех, поражали. В период с 230 по 221 г. до н. э. были поглощены все Сражающиеся царства. Военные победы подкреплялись юридически: в государстве была внедрена правовая система Цинь‹‹4›› — с новой системой мер и весов, новой монетой и новой письменностью. На унифицируемых землях внедрялись новые государственные ритуалы. Результатом безжалостных принудительных миграций и этнических чисток стало то, что 120 тысяч «богатых и могущественных» семейств из недавно завоеванных государств были расселены в непосредственной близости от столицы. В память о своих ошеломляющих военных успехах император приказал изготовить для дворца гигантские бронзовые статуи с надписями, провозглашающими наступление Великого единства. Поколение спустя государственный служащий Цзя И попытался объяснить, каким образом новая династия пришла к власти:

Когда правитель Цинь объединил всё между морями‹‹5››, присоединил земли владетельных князей и, встав лицом к югу, объявил себя императором, с тем чтобы заботиться обо всем, что находится среди четырех морей, мужи Поднебесной охотно склонились перед ним, как трава под порывом ветра. Почему так произошло? Скажу: в недавнем прошлом в Поднебесной долго не было единого правителя, дом Чжоу‹‹6›› пришел в упадок и ослаб, пять гегемонов погибли и приказы в Поднебесной не исполнялись, поэтому владетельные князья управляли с помощью силы, могучие нападали на слабых, многочисленные притесняли малочисленных, оружие и латы все время были в ходу, а это утруждало и истощало служивых людей и народ… Поскольку весь честный народ жаждал обрести покой в своей жизни, все с открытым сердцем, как один, взирали на государя. Именно в это время решалось, будет ли сохранено величие династии, упрочены заслуги и основы спокойствия или гибели[21].

Поразительные археологические открытия недавнего времени позволили по-новому взглянуть на устройство циньской власти и ее институты. В административных целях страна была разделена на 36 военных округов, связанных друг с другом дорожной системой общей протяженностью 6800 километров. На северной и северо-западной окраинах Китая были возведены длинные стены‹‹7››, объединившие пограничные сооружения прежних государств и добавившие к ним еще 4000 километров укреплений. Эти фортификационные сооружения стали предшественниками Великой Китайской стены. Великолепная дорога протяженностью 800 километров протянулась от столицы, находившейся в районе современного города Сиань, к военным лагерям на севере, где были размещены войска общей численностью 300 тысяч человек. Все эти грандиозные проекты осуществлялись руками принудительно мобилизованных рабочих, что, по словам позднейших историков, вызывало сильное недовольство населения. Преобразования оказались настолько стремительными и масштабными, что их можно сравнить разве что с последствиями революции 1949 г., а также продолжающейся и поныне контрреволюции, начавшейся в 1979 г.

Центральной темой циньской пропаганды было утверждение порядка, а поддержка унификации со стороны народа стала одним из основных факторов, оправдывавших беспощадную суровость режима. Современники понимали, что настало время глубоких перемен. В надписях, которые выбивались на памятных стелах в покоренных землях и на склонах священных гор, Первый император провозглашал, что он «умиротворил Поднебесную», а «черноголовые пребывают в мире, и впредь им не нужно браться за оружие». Он «истребил могущественных и мятежных и упрочил порядок в четырех пределах»: отныне единственной законной формой правления провозглашалась объединенная империя. В более поздние времена, даже когда государство распадалось на части (как это было в конце эпох Тан, Сун и Мин), центробежная сила вновь собирала их воедино. С этого момента единство превратилось в непременное условие легитимности.

Почему же идея всекитайского единства, несмотря на широчайшее разнообразие региональных культур и языков, оказалась настолько сильна, что пережила века? Ведь по-настоящему удивительно не то, что страна периодически распадалась, а то, что всякий раз ее удавалось собрать заново. В Европе тоже случались времена, когда большая часть континента оказывалась под властью одного правителя (например, при Карле Великом), но за этим всегда следовало новое разделение на разрозненные национальные государства. Арабский халифат также пытался навязать политическое единство огромным и разнородным территориям, но региональные культуры и самосознание оказались сильнее политической воли. Вероятно, наиболее близкой параллелью послужит Индия, где местные религиозные системы обеспечивали глубокое единообразие культуры на всем субконтиненте. Тем не менее, несмотря на существование в прошлом крупных индийских государств, таких как империи Маурьев, Гуптов и Великих Моголов, а также Чола на юге, пространство от Гималаев до мыса Коморин никогда не было единым в политическом отношении — вплоть до того момента, когда его насильственно объединили пришельцы из Британии. В Китае же Великое единство еще в доциньскую эпоху превратилось в идеологический миф, впитываемый с молоком матери. Его не забывали даже в периоды самых страшных катастроф.

Первый император

Говоря о главном инициаторе процесса объединения Китая, стоит отметить следующее. Наследный принц Ин Чжэн стал правителем царства Цинь в 247 г. до н. э., будучи еще подростком. В 221 г., после того как государство Цинь завоевало все остальные Сражающиеся царства и объединило Китай, он принял имя Цинь Шихуанди, «Первый император Цинь», позаимствовав этот титул из мифов о правителях доисторических времен. Он стал одним из самых известных и самых противоречивых лидеров за всю китайскую историю, а жившие позднее ученые-конфуцианцы относились к нему с глубокой враждебностью, утверждая, что он «полагался исключительно на телесные наказания и увечья… тогда как Учитель использовал лишь учебник и тушь». По одной из широко известных легенд, он якобы приказал сжечь исторические сочинения и заживо похоронить 460 ученых и летописцев‹‹8››. Но при всей несомненной суровости Первого императора новые археологические находки скорректировали негативный образ, позволив нам впервые увидеть то, что пряталось за душераздирающими историями, и рассмотреть низовой механизм функционирования империи Цинь в тот решающий период. Прежде всего, стоит напомнить, что, несмотря на привычные представления о жестокости власти Цинь, ее действия основывались на законе.

За последние несколько лет удалось найти сравнительно большое число документов, происходящих из местных административных центров государства Цинь. В декабре 2007 г., например, на рынке антиквариата в Гонконге было приобретено более двух тысяч ранее неизвестных бамбуковых планок; это были документы одного из циньских уездов в долине Янцзы. В них содержались материалы уголовных дел, рассмотренных местными судебными уполномоченными. Все они хранились в архиве, служа примерами правильного отправления правосудия. Среди них есть дела о грабеже, изнасиловании, разбое, осквернении могил; есть одно дело о склонении к вступлению в сексуальные отношения и даже