Далее следуют вопросы о семье: «Как там тетушка, сестра Канлэ и тетя Гушу? Передавайте им наилучшие пожелания. Привет нашему молодому Ин Фаню. И что с тем делом? Оно уже решено?» (Возможно, речь о предстоящем браке.) Кроме того, одной из жен напоминают о необходимости присматривать за родителями: «Новая невестка… постарайся изо всех сил». Заканчивается письмо списком старых соседей и друзей, которым нужно передать привет. Не забывают и о «старом Янь Чжэне из Бинь».

Во втором письме, которое Цзин адресовал остающемуся дома младшему брату, он еще раз повторяет просьбу о деньгах и одежде. Кажется, положение старших братьев становится отчаянным (возможно, они попали в долги), и деньги нужны незамедлительно. Цзин спрашивает, хорошо ли прошли роды у их тети, и выражает беспокойство по поводу безопасности родных, ведь по дорогам бродят банды мятежников.

В конце Цзин передает привет женам, просит их присмотреть за пожилыми родителями и поручает младшему брату проследить, чтобы его новая жена не забывала об осторожности и не уходила далеко в поисках хвороста. «И пусть она совершит за меня жертвоприношение в святилище, ведь я сам не могу это сделать, так как полностью занят делами в городе мятежников». Завершается письмо постскриптумом: «На новых территориях появились грабители. Поэтому, Чжун, я не хочу, чтобы ты ехал туда прямо сейчас. Будь крайне внимателен!»

Эти письма позволяют нам взглянуть на реальную жизнь солдат Терракотовой армии. Мы видим рядовых циньских воинов, отправляющих весточки своим родным‹‹13››, делящихся с ними своими переживаниями и заботами. Армейские условия допускали такого рода частную переписку. Судя по всему, даже в военное время почтовая служба, доставлявшая письма с фронта, действовала достаточно эффективно, чтобы обеспечить регулярное общение военнослужащих с близкими, а члены семей могли приезжать в полевые лагеря, привозя с собой одежду, еду и деньги.

Но были ли эти послания написаны самим Цзином? Почерк на бамбуковой дощечке красивый и аккуратный, как будто бы над ней потрудился настоящий писец. Возможно, братья обратились за помощью к грамотному сослуживцу, а может быть, даже наняли профессионала. В письме, однако, говорится: «Хэйфу поручил мне [Цзину] обратиться к тебе за помощью»; поэтому нельзя исключать, что грамотность была доступна людям его звания, служившим в армии. Более поздние ханьские документы заставляют предположить, что умение писать было довольно распространено и за пределами чиновничьего сословия. Так, об одном солдате говорится, что он «умеет писать рапорты вышестоящим, вести официальные дела и распоряжаться людьми. Он немного знаком с текстами уставов и постановлений. Ему 32 года». Очевидно, подобных людей было немало уже во времена циньской империи, и Цзин, вероятно, принадлежал к числу таких грамотных солдат. Полная публикация этих находок состоялась лишь в 2015 г. Она еще раз продемонстрировала, насколько быстро меняются наши представления о Древнем Китае.

Хотя женщины и не служили в армии Цинь, в следующем веке они нередко сопровождали своих мужей, отправлявшихся в западные гарнизоны. Кроме того, согласно реестрам империй Цинь и Хань, женщины порой выступают главами семейств, из чего следует, что и они обладали некоторыми письменными навыками, будучи частью государственной системы регистрации. В циньской империи женщины также могли заниматься предпринимательством. Историк Сыма Цянь пишет о деловой хватке одной вдовы — госпожи Цин из уезда Ба, которая взяла на себя руководство семейным предприятием по добыче киновари‹‹14››. То была опасная работа, требовавшая взаимодействия с токсичным веществом, особенно если дама лично занималась процессом очистки. Основным результатом подобной деятельности был минеральный сульфид ртути — алый пигмент, который использовался в косметике, украшении драгоценных предметов и раскраске керамики. В декоративных целях киноварь применялась еще в неолитической культуре Яншао. И конечно, она до сих пор в ходу в традиционной медицине: например, как популярное средство от бессонницы. Спрос на нее особенно вырос в эпоху Цинь, поскольку для устройства гробницы Первого императора требовались большие объемы ртути.

Строительная деятельность Первого императора

Подобно всем великим деспотам, Первый император создавал в свою честь грандиозные монументы. Историк Сыма Цянь рассказывает, как Шихуанди приказал возвести дворцы и павильоны, каждый из которых должен был символизировать одну из завоеванных им стран. Здания наполняли сокровищами, реликвиями и женщинами, так чтобы император, приходя туда, мог мысленно вернуться к тому или иному своему походу:

Каждый раз, когда Цинь сокрушало власть‹‹15›› кого-либо из владетельных князей, [циньский ван приказывал] зарисовать устройство его дворца и строить [подобный же] дворец на возвышенности к северу от Сяньяна, так, чтобы дворец этот был обращен к югу — к реке Вэй. [Поэтому] от Юнмэня на восток вплоть до рек Цзиншуй и Вэйхэ [всюду высились] дворцы и дома, соединенные переходами поверху и понизу и огороженными дорогами. [Он] заполнил дворцы красавицами, наполнил палаты колоколами и барабанами, захваченными у князей[23].

Затем императорские завоевания были запечатлены в планировке столицы, превратив ее в своего рода огромную мемориальную комнату. Масштаб был таким, что владыка мог прогуливаться посреди этих макетов побежденных царств, созерцая плоды своих громких побед — бронзовые украшения, колокола и царские регалии. Это также позволяло ему по собственному капризу обладать захваченными в плен женщинами из бывших венценосных семейств.

В позднейшей поэзии и живописи особенно восхваляется дворец Эпан‹‹16››, располагавшийся к югу от реки Вэйхэ. Говорили, что он был самым роскошным из всех сооружений столицы. По следам, оставшимся на огромных земляных платформах, археологи определили, что размер тронного зала в нем составлял 690 на 115 метров. Под его гигантской крышей могли разместиться десять тысяч человек. Крытые аллеи для прогулок соединяли Эпан с административным дворцом в Сяньяне, находившимся в десяти километрах. Их связывал мост через реку Вэйхэ. Он был задуман как земное отражение Млечного Пути, являясь частью символического ландшафта, отражавшего небесный порядок, в центре которого находился «дворец Полярной звезды».

Греческое влияние?‹‹17››

Все эти потрясающие сооружения, так и оставшиеся незавершенными, вдохновлялись весьма эклектичным набором образцов, который предоставляет нам увлекательную возможность для того, чтобы исследовать связи империи Цинь с внешним миром. Больше всего споров вызывает описание двенадцати колоссальных бронзовых фигур‹‹18››, отлитых для императора, которое приводит Сыма Цянь: «[Ши-хуан] собрал оружие со всей Поднебесной в Сяньян и выплавил из него колокола и вешала для них, а также двенадцать металлических фигур весом в тысячу даней каждая, которые установил в своих дворцах»[24].

Один