рыбы, пойманной в разлившейся реке. Оно гласило, что властители Цинь будут свергнуты, старые царства восстановлены, а он, Чэнь, станет правителем. После этого оба лидера перебили всех мешавших им офицеров и начали восстание. К ним присоединились разочарованные местные чиновники и крестьяне, и вскоре их силы достигли десяти тысяч человек. Выступление стало первым бунтом, направленным против доселе непобедимой империи Цинь.

В течение следующего года мятеж охватил множество территорий. К Чэнь Шэну и У Гуану присоединялись все новые сторонники из числа недовольных крестьян и солдат местных гарнизонов. Во главе внушительной армии оба офицера двинулись на столицу, но были разгромлены хорошо обученными циньскими войсками, на вооружении которых имелись колесницы и механические арбалеты. В конце концов Чэнь Шэн и У Гуан были убиты собственными сторонниками. В народе о них сложили легенды, и они до сих пор присутствуют в числе божеств-привратников, почитаемых в даосских святилищах и сельских храмах, где в их честь у порога возжигают благовония. Не забыта и их крылатая фраза «Неужели царями и аристократами становятся лишь по рождению?».

Между тем разрозненные мятежи против Цинь слились в два крупных движения. Первое возглавил чиновник Лю Бан, который сумел подняться до солидной должности управителя волости. Лю — одна из самых примечательных личностей китайской истории. В позднейшие времена вокруг него сложилось множество сказаний, которые по-прежнему живы в народной памяти; их и сегодня можно услышать на посиделках в сельских клубах. Рассказывали, например, что мать родила его во время ужасной грозы с громом и молниями, прячась под мостом, а в это же время ее муж увидел над ее убежищем знамение: дракона, парящего среди туч. Где-то в конце правления Цинь Шихуанди Лю получил приказ сопровождать группу осужденных, принудительно отправленных на сооружение мавзолея этого императора. По дороге нескольким узникам удалось бежать. Лю, как ответственного за их доставку, согласно циньскому закону, ожидала смерть. Поэтому он решил отпустить остальных, а сам сделался беглецом, за голову которого была назначена награда. Он скрылся в стране лесов и скал, раскинувшейся вокруг гор Мандана вниз по Хэнаньской равнине. Здесь он нашел убежище в заброшенной крепости, где собрались и другие объявленные вне закона люди, в том числе бывший местный управитель, который когда-то был его начальником. Они терпеливо ждали своего шанса, и в следующем году, когда вооруженный мятеж вспыхнул в центральном Китае, они воспользовались им.

Лю присоединился к более крупному повстанческому войску‹‹1››, во главе которого стоял харизматичный и жестокий военачальник Сян Юй. Сообща они спланировали совместную атаку на столицу Цинь. После нескольких неудачных попыток Сян разгромил циньскую армию, убил нового императора и разграбил город. Огню были преданы прекрасные дворцы Первого императора, включая недостроенный Эпан, который позднее вспоминали как самое роскошное сооружение за всю историю (в сказочных картинах и стихах он представлялся обителью бессмертных, а в наше время его образ часто используется в фильмах, телевизионных шоу и тематических парках по всей Восточной Азии).

Под контролем Сяна оказались огромные пространства центрального Китая, и он провозгласил себя верховным правителем, «ваном-гегемоном». Своего подчиненного Лю он назначил «Хань-ваном», то есть правителем долины реки Ханьшуй, впадающей в Янцзы недалеко от города Уханя. Но очень скоро между двумя деятелями возникли противоречия, и прежние союзники столкнулись в яростной борьбе за императорский престол. Война продолжалась три года, и в конце концов Лю сумел победить Сян Юя, после чего тот был убит. Благодаря своей почти сверхъестественной отваге и жестокости Сян обеспечил себе долгую посмертную память. В качестве героя и злодея он фигурирует в народных сказаниях, стихах, романах, оперных постановках, а в новое время еще и в фильмах, комиксах и видеоиграх.

Итак, Лю Бан был провозглашен императором. Придворные астрологи в поисках знака, свидетельствующего о благоволении Небес, объявили, что Парад пяти планет в мае 205 г. до н. э. знаменует переход Небесного мандата к Хань, как прежде это случалось с Ся, Шан и Чжоу. В 202 г. до н. э. Лю был объявлен императором новой империи, которую он назвал именем своего собственного владения — Хань.

Становление империи Хань

У Лю Бана, несмотря на его довольно низкое происхождение, был некоторый юридический и административный опыт. Поэтому, став императором, он начал с отмены наиболее репрессивных законов прежней власти, сохранив при этом циньскую бюрократическую систему. Подобно другому великому императору — Чжу Юаньчжану, основоположнику империи Мин, — он внедрил некоторые новшества, призванные помочь беднякам. Лю Бан провел ряд аграрных преобразований, снизил налоги на землю и заметно облегчил ненавистное бремя принудительного труда. Могущество Хань, постепенно возрастая, достигло небывалых высот. При преемниках Лю Бана были заложены и отстроены в имперском стиле новые столицы в городах Чанъань (на месте нынешнего Сианя) и Лоян. Пик военной мощи и культурного развития ханьского Китая был достигнут при императоре У-ди, который правил с 141 по 87 г. до н. э. Он был современником Римской республики на Западе.

В том, что касается общей этики правления, первые правители Хань унаследовали легистские симпатии Цинь. Но при У-ди и его преемниках произошла реабилитация Конфуция, и перед учеными мужами империи была поставлена задача разработать новую образовательную программу, которая была бы полезна государству. Они сопоставили и восстановили классические тексты, остававшиеся при Цинь под запретом, а также добавили к ним другие, снабдив весь канон Конфуция комментариями. Они также включили в него хронику «Чуньцю» («Весны и осени»), авторство которой традиционно приписывалось самому Учителю. Эти тексты получили официальный статус учебников для школ, и по ним экзаменовались претенденты на государственные должности.

Так зарождалась неразрывная связь между конфуцианской классикой и китайским политическим дискурсом, которая на протяжении двух тысяч лет будет определяющим образом влиять на общественные отношения и частную жизнь людей в традиционном Китае. Ханьский философ и государственный деятель Дун Чжуншу доказывал, что властители Хань проявили себя законными продолжателями истинного эталона правления — ванов Чжоу. Принятое ими сочетание гуманного конфуцианства и сурового легизма, подкрепленное конфуцианским видением исторического процесса, просуществует до XX в.

Война с сюнну

Подобно Римской империи, озабоченной обороной своих рубежей в северной Британии, на Рейне, Дунае и Евфрате, для империи Хань огромной геополитической проблемой были взаимоотношения с народами, жившими за пределами имперских границ, не признававшими власть китайского правителя и не подчинявшимися его законам. На протяжении всей истории в Восточной Азии, помимо китайского государства, существовали и другие державы. Иногда (как во времена империи Сун) под властью иноземцев оставались лишь части собственно китайской территории, а иногда (как в случаях империй Юань и Цин)