они правили всем Китаем. В эпоху Хань это вечное противостояние оседлых и кочевых народов проявилось в форме столкновения Китая с крупной полукочевой конфедерацией сюнну.

Владения сюнну простирались вдоль северного рубежа империи, образуя гигантскую дугу от реки Иртыш в сегодняшнем Казахстане на северо-востоке и от озера Байкал на севере до среднего течения Желтой реки — до тех мест, где она пересекает плато Ордос. В 201 г. до н. э. недавно пришедший к власти Лю Бан потерпел от них сокрушительное поражение на севере провинции Шэньси. После этого китайцы перешли к политике «мира и родства», опираясь вместо войны на дипломатию. Эта линия продвигалась посредством заключения междинастических браков и одаривания вождей сюнну, что, по сути, было выплатой дани. Тем не менее вторжения кочевников продолжались, и в конце II в. до н. э., после нескольких десятилетий конфликтов, император У-ди твердо решил заставить сюнну подчиниться его власти. Начиная с 130-х гг. до н. э., У-ди предпринял несколько масштабных военных походов вглубь территории кочевников. Под ударами десятков тысяч китайских всадников враги отступили за Гоби. Эти «войны в северной пустыне» велись с невиданным прежде размахом, а численность задействованных войск намного превосходила армию, с которой Александр Великий вторгся в Персию и Индию. С этого момента чаша весов в противостоянии склонилась в пользу Хань.

Рождение исторической науки

Весной 110 г. до н. э. в Юньяне‹‹2›› на реке Ханьшуй в провинции Хубэй, примерно в 30 километрах к юго-западу от Сианя, император лично собрал «неисчислимое» войско, разделенное на двенадцать армейских корпусов. Оттуда оно выступило вверх по течению Хуанхэ, достигло крайней точки п-образного изгиба реки в Ордосе, пересекло циньский участок Великой стены, оставило позади себя озеро Цзюйяньхай и, двигаясь по краю пустыни Гоби, вышло на «шаньюйское нагорье». Здесь, у истоков реки Туул, впадающей в Байкал[29], неподалеку от того места, где ныне находится Улан-Батор, располагалось одно из главных кочевий сюнну. Произведя столь впечатляющую демонстрацию собственного могущества, императорская армия вернулась к северному берегу Хуанхэ. «В том, что касается организации тыла и снабжения, это был настоящий триумф, — заметил позднейший автор, — хотя в практическом плане результаты похода были невелики».

Одним из участников этого похода был 35-летний ученый, недавно обзаведшийся семьей. Он входил в императорскую свиту в качестве специалиста по ритуалам и хранителя архивов. В будущем этот человек, которого звали Сыма Цянь‹‹3››, станет известен как Великий историк Китая. Наблюдения за реалиями войны и армейской жизни должны были стать для него сильным и волнующим переживанием, обеспечив исходным материалом и образцами; позже, опираясь на этот опыт, Сыма Цянь сможет взяться за написание истории нового типа. История — один из ключей к китайской культуре. Во всех странах правители пытаются нарисовать картину прошлого, с которой подданные могли бы отождествить себя, чтобы обеспечить их преданность, но ни в одной другой стране этому не придают столь большого значения, как в Китае. Знаменитая легенда о циньском императоре, приказавшем перебить историков и сжечь их книги, в этом смысле очень показательна. Это «вечный страх перед тем, что прошлое может бросить тень на настоящее».

История была политическим вопросом в самом прямом смысле слова. Именно поэтому ни в одну историческую эпоху в Китае не было историков, подобных Геродоту или Фукидиду, которые писали бы по своему разумению. В Китае история создавалась для того, чтобы подтвердить передачу Небесного мандата. Еще она писалась для поддержания непреходящих ценностей традиционного канона — в том виде, в каком его сформулировали Конфуций и его последователи. Ритуал, нравственность и история занимали в нем центральное положение. Поэтому совершенно не случайно, что в ходе недавних раскопок ханьских гробниц‹‹4›› среди находок оказались бамбуковые планки с выдержками из «Люйши чуньцю». Они принадлежали местным чиновникам и управляющим. Фрагменты представляли ядро исторического канона и входили в официальную программу обучения. На базе этих ранних идей Сыма Цянь создаст великий синтез, который определит будущий путь китайской историографии и исторической герменевтики, наполненной конфуцианскими моральными суждениями.

Сыма Цянь, младший современник греческого историка Полибия, родился около 145 г. до н. э., через семьдесят пять лет после смерти Цинь Шихуанди. Живых свидетелей эпохи Цинь почти не осталось, но память о событиях тех времен вряд ли успела померкнуть. Его семье принадлежала усадьба недалеко от городка Ханьчэн к северо-востоку от Сианя — место, обладающее собственной восхитительной атмосферой. Здесь русло Хуанхэ заканчивает свой разворот на юг и, минуя отвесные ущелья, выходит на равнины (весь этот ландшафт тесно связан с легендами о Великом Юе, на которых вырос молодой Сыма Цянь).

Нынешний Ханьчэн, оставаясь по китайским меркам довольно небольшим городом, смог избежать обезличивающей модернизации. В нем все еще сохраняются исторические кварталы с их узкими улочками. К гробнице великого историка можно подняться по крутой лестнице, через которую переброшены кирпичные и деревянные арки. С лесистых склонов холма открывается восхитительный вид на реку. Расположенный на вершине погребальный комплекс с родовым храмом на протяжении веков был местом паломничества, и власти каждой новой империи, начиная с Тан, стремились обновить и украсить его. У округлой кирпичной усыпальницы, где прямо сквозь крышу растет древний кипарис, стоит стела с надписью, которую оставил сановник империи Цин. Он воздает Сыма Цяню почести не как историку, а как Хранителю календаря и астрономии Хань.

Отец Сыма Цяня служил при дворе императора У-ди, но позднее попал в опалу. Его тоже часто называют великим историком, но это может создать ложное представление о его занятиях. Члены семейства Сыма были потомственными специалистами по проведению церемоний: начиная с эпохи Чжоу, они вели царские хроники, составляли описания жертвоприношений и предзнаменований. Они играли важную государственную роль, объясняя и предсказывая судьбы правителей в зависимости от движения солнца, луны и звезд. Иными словами, они занимались толкованием изменчивых взаимосвязей между человеком и Вселенной. Эти придворные астрологи очень напоминали римских авгуров. С самого начала эпохи Чжоу хранители календаря записывали деяния и путешествия правителей, их воззвания и жертвоприношения. Во время ритуальных церемоний эти записи зачитывались вслух. Именно таким было ремесло, которое Сыма унаследовал от отца, и как раз на этой почве возник основополагающий памятник истории Древнего Китая.

Путешествие Сыма Цяня

В своем объемном труде «Ши цзи» («Исторические записки») — самом знаменитом китайском историческом сочинении, считающемся одним из величайших достижений эпохи Хань, — Сыма Цянь поместил лаконичное описание собственной жизни в третьем лице. Этот фрагмент представляет собой довольно любопытное повествование, рассказывающее об интеллектуальных, эмоциональных и культурных корнях одного из великих деятелей