На этом транспортном перекрестке Китая в новых солнечных городских кварталах сейчас проживает более миллиона человек. За жилыми высотками, недавно возведенными гостиницами и автосалонами располагается окруженный стенами город времен империи Мин. Он был построен в 1513 г. после очередного катастрофического наводнения на Хуанхэ. Под ним находятся материальные свидетельства нескольких тысячелетий китайской истории. Пролегающий под минскими стенами широкий ров, некогда опоясывавший весь город, выводит к озеру. Душными летними вечерами, типичными для окружающей равнины, горожане любят проводить время на его берегах.

Хотя Аньян (Иньсюй) оставался административным и ритуальным центром в последние двести лет шанской истории, это была не единственная столица государства. В течение пятисот лет существования Шан ее правители несколько раз переносили свою ставку, действуя в зависимости от стратегических потребностей, войн, наводнений или внутренних распрей между различными ветвями царского рода. Вероятно, ими также двигали опасения потерять небесное благоволение, что запечатлено в текстах на гадальных костях. Тем не менее они всегда хранили память о доме праотцев, «Великом городе Шан» — Да и Шан, который продолжал занимать особое место в их ритуальной вселенной. Время от времени они возвращались туда для того, чтобы провести в честь основавших династию предков специальные ритуалы, которые в гадальных текстах именуются «говорящими».

С момента прочтения этих надписей в 1930-е гг. о месте расположения «Великого города Шан» велись жаркие споры. Записи о военных походах, сохраненные на гадальных костях, вроде бы указывали на Шанцю, но в ходе произведенных в 1930-х гг. раскопок ученым не удалось найти этому никаких подтверждений. Экспедиция, организованная в 1970-х гг., также не принесла результатов. Так дела обстояли до самого недавнего времени, пока открытия, сделанные как под землей, так и на ее поверхности, не изменили картину самым драматическим образом.

Подобно многим другим древним городам Китая, Шанцю в настоящее время переживает активную модернизацию. Старинный и хаотичный рынок с его каменными львами и расположившимися под навесом рядами с дешевой одеждой, а также обветшалые переулки с приземистыми домами цинской эпохи вскоре должны быть «осовременены» — к огромному сожалению многих местных жителей, которым по-прежнему нравится их непритязательный старосветский уют. Путешественник, бродящий по улицам и аллеям Старого города, вряд ли увидит на поверхности что-нибудь древнее эпохи Мин, когда город был восстановлен на месте смытого наводнением предшественника. Правда, в северо-западном углу в пределах городских стен когда-то располагался небольшой минский храм, снесенный в 1950-х гг. В наше время от него осталась лишь каменная стела, на которой имеется надпись, говорящая о восстановлении храма в 1527 г. и о еще одной реконструкции, проведенной императором Канси в 1681 г., а также излагается история его предшественников во времена империй Юань и Сун, что переносит нас еще на тысячу лет в прошлое. Как рассказывает надпись, храм был посвящен не кому иному, как Вэй-цзы — добродетельному брату последнего правителя Шан. Он отправился в изгнание, чтобы противостоять злому и распущенному тирану. После падения Шан в 1045 г. до н. э. под ударами Чжоу именно Вэй-цзы было поручено продолжать ритуалы почитания предков на их изначальной родине.

Совершив небольшую автобусную поезду по пыльным предместьям города на юг, можно добраться до усыпальницы Вэй-цзы. Это недавно восстановленный величественный комплекс с тремя храмами и мемориальным залом со стелами эпохи Мин. В надписях сообщается о том, что в VIII в. комплекс был перестроен великим танским императором Сюаньцзуном. Свой нынешний вид, если верить тексту на побитой временем стеле, расположенной перед погребальным курганом, он приобрел в 1612 г. После разрушения во время «культурной революции» он был восстановлен в 2002 г. усилиями богатой и знаменитой семьи китайских эмигрантов по фамилии Сун, которые претендуют на происхождение от Вэй-цзы. Теперь они приезжают сюда на праздник Цинмин — День поминовения усопших, — чтобы совершать ритуалы у могилы своего предка.

Двигаясь по узкой сельской дороге дальше на юг, можно наткнуться на еще один поразительный след из прошлого. Проложенная в минскую эпоху Священная дорога духов ведет к комплексу многоколонных залов и святилищ. Они окружены рощей из двух сотен кипарисов, высаженных при империи Тан. Об этом рассказывает смотритель, который может по памяти перечислить древние имена самых почитаемых деревьев. Подобные непретенциозные местные святилища, счастливо избежавшие модернизации, в наше время можно встретить в сельской глуши по всему Китаю. Теперь они вновь доступны для верующих. Храм танской эпохи, восстановленный в XVII в., по-прежнему считается благим местом. Местные жители увешивают деревья подношениями и оставляют у спутанных корней груды дымящихся благовоний. А рядом гробница И-иня, бывшего раба, который, по легенде, стал царским поваром, а затем и главным министром первого правителя государства Шан. Это было еще в XVI в. до н. э. Он восседает в главном зале — раскрашенная деревянная статуя в пыльной голубой мантии и алом халате придворного. И-инь превозносится в позднейших мифах за справедливость и беспристрастность. На протяжении многовековой истории Китая эти качества особенно ценились. Легенды, подобные этой, до сих пор популярны среди представителей старшего поколения. В храме, посвященном супруге И-иня, хранитель и его соседи рассказывают ее историю:

Это была добродетельная женщина. Люди до сих пор восхищаются ее преданностью мужу и готовностью помочь ему добрым советом. Все знали ее как тетушку Сянь, и когда-то она была простой служанкой. Однажды, отправившись кормить шелкопрядов, она нашла в дупле тутового дерева младенца. Она принесла его домой и воспитала как приемная мать. Со временем тот стал первым правителем Шан. Без нее этого государства со всеми его достижениями просто не было бы, вот почему здесь ей посвящен особый мемориальный зал.

Таков еще одни образчик новоизобретенной традиции, подобной многим другим в современном Китае, где люди пытаются восстановить прерванные связи с известными событиями прошлого. Тем не менее на примере этого новодела хорошо видно, что материальная форма зданий обладает для китайцев гораздо меньшей ценностью, чем дух места. Здания могут разрушаться и восстанавливаться по много раз, но главное — передача с их помощью устных историй.

Обычный турист, скорее всего, не заметит этого, но все же изумительно, что китайцы помнят шанских предков и легенды о них — и это спустя три тысячелетия после падения государства! Разумеется, то, что мы видим сегодня на поверхности земли, не является подлинными памятниками бронзового века, ведь доханьские сооружения, такие как «Великий город Шан»‹‹11››, надежно погребены под речным илом. И все-таки им как минимум две тысячи лет, а культ государей Шан как духов предков поддерживался не только каждой последующей династией, но и местными жителями. С чем-то похожим мы сталкивались бы в том случае, если бы,