по камням, хотя это невозможно. Я приказал вытащить помпу. В кормовые части обоих трюмов проведены составные деревянные трубки для откачки воды. Такие здесь не в диковинку, но применять на судах пока не додумались. Из обоих трюмов не выжали ни капли. Может быть, соль впитала воду.

Километра через пять после порогов встали на якорь, потому что начало темнеть. Я назначил часовых, но и многие члены экипажа не спали допоздна, болтали на главной палубе. Соскучились по дому. Разговоры были о том, кто как распорядится заработанным. Многие продали в Данциге по несколько шкурок, беличьих, куньих, лисьих, и купили немецкие товары, которые загонят в Новгороде. На этой операции заработают больше, чем заплачу я. Для судовладельца это хорошо: не повышая зарплату, получаешь сильно мотивированный экипаж.

Снялись на рассвете. Всем, включая меня, не терпелось побыстрее оказаться дома. Пристань у Торговой стороны была свободна, ни одного суденышка, даже лодок нет. Навигация заканчивается. Все немецкие когги и хольки загрузились в Ладоге и отправились восвояси: кто в Ригу, кто в Данциг, кто в Любек. К зиме доберутся, если по пути ничего не случится.

Нас встречал Якоб Врезе. Уверен, что его еще вчера оповестили, что на реке встала на якорь диковинная ладья, построенная князем. На его лице был отпечатан немой вопрос: «Неужели так быстро обернулись или что-то случилось, и вернулись с полпути?». Когда мы ошвартовались и подали сходню на пристань, купец стремительно пробежал по ней и спрыгнул на главную палубу, не дожидаясь, когда два матроса подставят деревянную лестницу в три высокие ступени. После обмена приветствиями я молча вручил ему письмо от Иоганна Шварца.

Якоб Врезе читал увлеченно, как влюбленный юноша послание от девушки. Пару раз покачивал головой из стороны в сторону: надо же! Один раз коротко хохотнул, глянув на меня.

Дочитав, купец спросил, улыбаясь:

— Так где ты держишь валькирий?

— Перед входом в Волхов отпустил их. Сказали, что здесь чужая земля, их сила не действует, — серьезным тоном ответил я.

— Как бы мне с ними подружиться! — искренне воскликнул он.

— У тебя есть своя, одомашненная. Поверь мне, от нее меньше бед, чем от диких, — сказал я.

— Верю, верю! — сразу согласился Якоб Врезе и распечатал второе письмо, где был перечень товаров, которые мы привезли для него. Прочитав, произнес: — Молодец, Иоганн! Я неделю назад отправил на когге список, что надо в следующем году прислать сюда. Все совпало, будто прочитал мое послание.

Не думаю, что это было сложно. Каждый купец специализируется на определенной группе товаров, отправляет и получает одни и те же.

— Следующей ходкой привезем то, что ты заказал, если не обгоним когг. Мы его не встречали по пути. Может быть, ночью разминулись. Мы шли круглые сутки, а они на ночь на якорь становятся, — сказал я.

— Собираешься еще раз сходить в Данциг⁈ — удивился купец.

— Конечно. До ледостава еще месяца два, успеем, — ответил я.

— Повезешь мои товары? — спросил он.

— Если место останется, — уклончиво ответил я.

— Заплачу двойной тариф независимо от того, как быстро доставишь! — тут же предложил Якоб Врезе.

— Поговорим об этом после выгрузки, — предложил я.

Может, кто-нибудь больше предложит.

Купец угадал мои мысли и выдал:

— Сколько бы тебе ни предлагали, не соглашайся, я перебью.

Вот это деловой разговор.

17

Не знаю, как в моих семьях справляются с делами, когда меня нет. Такое впечатление, что проблемы просто складывают в кладовую, чтобы открыть в ней дверь и вывалить мне под ноги, когда вернусь. Пришлось решать одновременно несколько и параллельно заниматься грузовыми работами на судне. Вся пшеничная мука была перевезена в мой склад. Вино, за исключением одной бочки, початой мной, и ткани проданы оптом русским купцам, которые предложили лучшую цену, чем немецкие оптовики. Отвезут вглубь Руси и там продадут в розницу втридорога.

Соль с сильвином перевезли на телегах на мой склад. Несмотря на предупреждения, что это не чистая соль, воровали ее все, у кого была возможность. На складе я организовал ускоренный ручной отбор сильвина. Этот минерал был красноватого цвета из-за примеси оксида железа. Приказал выбирать крупные кристаллы и складывать в отдельную кучу. Позже отвез их в свои деревни, разделил между всеми крестьянами, потому что уходить никто не захотел. Объяснил, что минерал надо растолочь в пыль и равномерно рассыпать по полю. Благодаря этому, на следующий год соберут хороший урожай. Предположив, что большую часть съедят, хотя предупредил, что вреден для здоровья, я сказал, что приеду через день и прослежу, сколько и как ее рассыплют по полям. Пришлось наведываться еще раз, чтобы проконтролировать.

Как раз подошло время запахивать огурцы и сеять озимую рожь. Урожай собрали хороший. Пару телег огурцов отвезли моим. Там их засолили в бочках, так что зимой будем хрустеть. Остальные продали на рынке по дешевке. Какая-никакая, а денежка в карман упала, подняла веру в князя. Я объяснил, когда сделать третий сбор меда, сколько оставить пчелам, куда (в Юрьев монастырь) отвезти остальное и когда перенести ульи в омшаник, если я к тому времени не вернусь.

После окончания выгрузки вытянули шхуну на берег. Повреждений корпуса не нашли. После чего сразу спустили ее на воду и поставили под погрузку. В первый трюм отправляли бочки с мехами купца Якоба Врезе. Я, так и быть, согласился на тройной тариф. Во второй трюм грузили ставленый мед двенадцатилетней выдержки, который как мне сказал Иоганн Шварц, пользуется большим спросом у тевтонских рыцарей. Я купил его в Юрьевом монастыре, основанном еще Ярославом Мудрым рядом с городом. Точнее, договорились, что расплачусь медом, собранным этой осенью и в следующие годы. Весенний сбор, склонный к брожению, очень хорошо зашел местным медоваром, и по городу пошел слух, что у меня правильные пчелы, которые делают правильный мед. Монахи сами предложили бартер.

Задерживаться с отходом было нежелательно. Климат в этих краях труднопредсказуемый. Сильные морозы могут долбануть в любой момент и сковать реки льдом. Я заметил, что стало холоднее, чем в мою предыдущую эпоху. Поэтому, как только задул юго-западный, попутный ветер, я затолкал нерешенные дела обратно в кладовку до зимы, когда будет много свободного времени, и отправился в рейс. На этот раз взял все четыре пушки. Мои бывшие подчиненные вернулись в Новгород из поездок и, узнав, что я сбираюсь сделать еще один рейс и, что главнее, сколько наварили члены экипажа