и не так сильно. При этом русские были уверены, что я позаимствовал идеи у западноевропейцев, а те — что у константинопольцев, которые пока что самый продвинутый народ.

Лейла, разгуливая первые дни по комнатам, свет в которые попадал через большие окна с прозрачными стеклами, плакала от счастья. У нее теперь новое жилище, которое намного больше, удобнее, красивее предыдущего, пусть и находится не в самом лучшем климате. Годы скитаний вместе с армией Тимура ибн Тарагая оказались ненапрасными.

— Пора нам дочку завести, — сделала она логичный вывод.

Дело нехитрое, сделаем. Прямо той же ночью и занялись этим на новой широкой кровати с пуховой периной и подушками в большой спальне с окнами, закрытыми плотными шторами.

Я проследил за главным сбором меда, продал его, оставив немного для семьи. Федору Кривому привез рожь на посев и проинструктировал, что делать на поле и пасеке, если задержусь. Омшаник для хранения ульев он уже построил.

Все «колониальные» товары я к тому времени продал, чтобы заплатить за постройку дома и шхуны. На заполнение обоих трюмов бочками с мехами денег не хватало. Забивать их дешевой пенькой и овчинами не было желания. Поэтому отправился к купцу Якобу Врезе, с которым у меня за зиму установились приятельские отношения. Я даже побывал у него дома, угостился тушеной капустой с мясом под забористое пиво.

На складе работа шла полным ходом. Два русских купца привезли меха, связанные пучками по сорок штук, а четверо приемщиков-немцев тщательно поверяли их. Русским купцам веры нет. Для них торговать и жульничать — это синонимы. Обычно у добытой не в сезон шкурки могут быть «летние» волосы на голове, хребте или хвосте, которые выщипывают и выдают ее за зимнюю. В будущем это будут называть предпродажной подготовкой, а сейчас — мошенничеством.

Больше всего на экспорт уходит шкурок белки. За год сотни тысяч штук. Второе место занимали куницы и лисы. Третье по количеству, но первое по спросу и цене — соболь. Также продавали понемногу песца, горностая, бобра, выдру, рысь, росомаху, хорька, ласку, зайца-беляка, волка, медведя и даже кошку, причем черная ценилась дороже. Некоторые шкурки покупали только разрезанными пополам по брюху, другие, в первую очередь дорогую белку и лису — снятой чулком. Меха делили по сортам, причем у каждого было свое название (шеневерк (самая лучшая), тройницы, поппелен, шевницы…), цвету, цельности, потому что у русских принято обрезать уши и задние лапы, а немцы иногда хотят, чтобы была вся. Покупали и обрезки по дешевке.

Купец Якоб Врезе стоял так, чтобы видеть, что происходит возле обеих телег, и сразу вмешивался, если у приемщика возникал спор с продавцом. Он уже довольно хорошо говорит на русском. Даже освоил сокровенные богатства, которые использует, когда оппонент разозлит.

— Твои соплеменники-обманщики скоро загонят меня в могилу! — после обмена приветствиями пожаловался он на немецком языке.

— И меня следом за тобой! — шутливо произнес я.

Купец улыбнулся и спросил потеплевшим голосом:

— Ты по делу?

— Никому из купцов не надо доставить быстро меха в Данциг? — закинул я Якобу Врезе и добавил как бы в шутку: — Перевозчик я надежный — есть, что потребовать взамен, если вдруг загублю товар.

— А как быстро ты сможешь? — задал он встречный вопрос.

— При попутном ветре за неделю или даже меньше, при плохой погоде — раза в два дольше, — ответил я.

Он посмотрел на меня, как на патологического вруна.

— Давай составим договор так: успею за неделю — двойная оплата, за две — обычная, дольше — половина, — предложил я.

Уверенность, с какой я говорил, и серьезность предложения произвели на него впечатление. Купец не то, чтобы поверил мне, но решил, что, если и привираю, то не сильно.

— Давай так: полуторная, обычная и две трети, и оговорим возмещение убытков, если разобьешься на порогах, — выдвинул он свое условие.

— Согласен, — не стал я торговаться.

Мне надо было не впустую смотаться к немчуре, посмотреть, на что там высокий спрос, кроме мехов, и что и по какой цене продается, сравнить с новгородскими и выбрать. Может, и я, так сказать, запилю ноздрю в поставки какого-нибудь товара в Новгород. Отправляться дальше на запад, за Датские проливы, уже не имело смысла. Есть шанс не успеть до холодов вернуться домой, застрять во льдах где-нибудь в Финском заливе.

— Поговорю с компаньонами. Приходи завтра, — пообещал он.

Насколько я знаю, компаньонов у него нет. Скорее всего, груза мало, чтобы заполнить трюма, вот и решил найти еще кого-нибудь, или хочет разделить риски. Как бы там ни было, утром он сообщил, что готов зафрахтовать судно в одну сторону. Оплата будет здесь по возвращению. Он даст мне письмо для своего делового партнера в Данциге с указанием даты выхода судна из Новгорода, а тот пришлет ответ с указанием, когда прибыло в порт. Я не возражал.

На верфи все уже было договорено. Шхуну с помощью четырех пар волов и при помощи тридцати человек, удерживавших ее с помощью канатов от заваливания на борт, стянули на мелководье, где за дело взялись два шестнадцативесельных баркаса, отбуксировавших на глубину, а потом к пристани под погрузку. Я был на борту вместе с экипажем из шести человек, которые ошвартовали судно, подав два продольных с бака и один с кормы и два прижимных с палубы.

Во второй половине дня началась погрузка. Первыми на борту с помощью грузовых стрел оказались две пушки. Я собирался взять все четыре, но быстро собрать удалось только два расчета. Как-то упустил, что не все артиллеристы остались в Новгороде, а некоторые были в отъезде, подавшись в купцы. Деньги на раскрутку они заработали под знаменами Тимура ибн Тарагая. С наймом матросов проблем не было. Я предложил зарплату немного выше рынка. Плюс разрешил провозить пуд товара в кубрике. Новгородцы ходят на ладьях под прямыми парусами, так что не должно быть проблем научить их работать с косыми и на марсе.

Бочки с мехами были легкими. Грузовой стрелой поднимали сразу по две и опускали в трюм, где устанавливали плотно. Больше времени занимало привезти их со склада. В первый день за погрузкой следил я. На второй меня подменил Архип Безрукий — рослый мужик с кудрявыми светло-русыми волосами и бородой и голубыми глазами. Похож на Садко из фильма, который я видел в детстве. Раньше Архип был кормчим на ладье. В сраженье с чудью ему