вспомнил, что доломит еще и прекрасный раскислитель. Правда, желательно было внести его осенью, чтобы к весне навел порядок, но придется действовать по обстановке. У поставщиков доломитовых плит было много отходов, которые они с удовольствием продали мне с доставкой в указанные места. Привозить начнут завтра.

— Понимаю, что вам это странно слышать. Просто поверьте мне и сделайте, как сказал. Если урожай будет плохой, содержать вас все равно придется мне. Так что ничего не потеряете, — добавил я.

— Сделаем, князь, — пообещал за всех Федор Кривой.

После Пасхи никто из старожилов деревни не покинул ее. Наверное, интересно было посмотреть, что у меня получится на полях, на которых они выращивали скудные урожаи. Если окажутся не лучше, то дружно посмеются и отправятся к другому хозяину. Пока что земли больше, чем желающих работать на ней. К войнам добавилась чума, которая полвека назад заявилась и на Русь с запада через Псков и Новгород.

Тем временем мои новые крестьяне намололи доломита и вместе с перепревшим навозом, купленным мной в окрестностях Новгорода с хорошей переплатой, потому что нужен многим, раскидали по полям. После праздника вспахали их новым плугом, в который впрягли три пары волов, свою и две арендованные. К удивлению крестьян, новый плуг не то, чтобы запросто брал целину, но намного легче, чем их сохи. Более того, он пахал на глубину не десять-пятнадцать сантиметров, а раза в два глубже, переворачивая при этом пласт, поднимая наверх вымытые туда минералы, и отправляя вниз доломит и навоз. Да и производительность была выше, потому что легче резал грунт. Вспаханные поля бороновали и посадили овес. Как гласит русская народная мудрость, сей овес в грязь — будешь князь. У меня получилось сделать наоборот. Не стал говорить заранее, что овес будет сидерат, который удобрит почву, снизит ее кислотность, подавит сорняки, предотвратит появление корневой гнили. До такого уровня агрономических знаний здесь еще не доросли, а объяснять необразованным людям слишком утомительно и додумаются до правильных выводов.

12

Дней через десять поля покрылись плотным ковром зеленых всходов. Такого здесь раньше не видели. Значит, князь не совсем чудак. Крестьяне уже подсчитывали, какой невиданный урожай соберут на обработанных по моим указаниям полях в этом году. Тут их ждал облом.

Примерно через месяц, когда овес вышел в трубку, я приехал в деревни и приказал запахать поля.

— Вместе с овсом⁈ — довольно эмоционально воскликнул обычно невозмутимый Федор Кривой.

— Именно так, — подтвердил я. — И поспеши, пока он не загрубел, иначе будет дольше разлагаться.

Офигевший крестьянин смотрел на свихнувшегося князя и не мог поверить, что ему на полном серьезе предлагают загубить такой хороший будущий урожай. Таки князь чудак! Ой, чудак!

— Ты забыл, как обещал выполнять мои приказы, даже если покажутся тебе странными? — напомнил я.

— Помню, — смиренно молвил он.

— Вот и сделай, как говорю. Через год узнаешь, что получится, — сказал я.

Мне показалось, что запахивали поля со слезами на глазах. Крестьянская рациональность не могла понять и простить такое безрассудное уничтожение зерна. Отношение ко мне изменилось на прямо противоположное. Если бы не кормил переселенцев, наверное, удрали бы по-тихому. Через неделю на этих полях посадили огурцы. Как по мне, лучше бы погуляли до конца лета, но тогда крестьяне совсем уж загрустят. Так будут при деле и что-то заработают. Рядом большой город, который поглотит любое количество любой еды, если цена будет приемлемой.

Параллельно шло внедрение в жизнь второго чудачества князя — развитие пасеки. По моему заказу в Новгороде изготовили два десятка ульев. Столяры не могли понять, зачем мне разборные домики.

— Буду разводить в них пчел, — честно ответил я.

Меня приняли за туповатого шутника.

За придомным огородом Федора Кривого обнесли забором из жердей место для пасеки, чтобы скотина не повалила ульи, которые, обработав вощиной, сперва расставили на лугу возле опушки леса. Я приказал проверять ульи каждый день. Если в каком-нибудь поселятся пчелы, подождать дней пять и перенести ночью на пасеку, а на его место переставить пустой. Как мне позже рассказал Федор Кривой, вся деревня ходила проверять, случится такое или нет? После второго новоселья перестали, потому что на повестке дня теперь был другой вопрос: удастся ли нам собрать мед и сколько? Если даже намного меньше, чем с лесной борти, то все равно пасека была выгоднее. При этом в южных землях, включая Рязанское княжество, по словам Федора Кривого, борти из выдолбленной колоды уже держат на пасеках у домов. Северяне запаздывают.

Сейчас все леса поделены на бортнические угожья. Площадь их разная, но каждое принадлежит кому-нибудь, и владелец платит за него оброк. Границы отмечены специальными знаками. Обычно угожье сдается в аренду крестьянам одной или более деревень, которые занимаются изготовлением и обслуживанием бортей, расплачиваясь с хозяином воском и медом. Боярин Андрей Борецкий уверен, что кинул меня, втюхав деревни с бедными землями без угожья, которое находится рядом с ними. Оно все еще принадлежит ему. На одного крестьянина приходится несколько бортей. У опытного и умелого — два-три десятка, но таких мало. Надо уметь изготовить борть из колоды и подвесить на высокое дерево с южной стороны или подобрать диаметром не менее четырех пядей (расстояние между концами растянутых пальцев, указательного и большого; одна пядь — без малого восемнадцать сантиметров), обычно сосну, выдолбить в ней дупло высотой от метра до двух, подождать два-три года, потому что пчелы в свежие, сырые дупла не заселяются. Затем закрепить внутри поперечные планки или крестовины для крепления сот, заделать отверстие брусками и сверху доской, сделав отверстие с летком и должеи — длинные узкие отверстия для отбора меда. Иногда на одном дереве делали две и даже три борти. Чем выше они расположены, тем меньше шансов, что найдет медведь и разорит, так что профессия эта очень рискованная. При отборе сот приходится еще и укусы пчел терпеть. До дымаря пока не додумались. Да и без него на дерево надо тащить много чего. Работают парами, чтобы было кому сбегать в деревню за подмогой и доставить домой покалеченного.

Переход на пасеку у дома имеет только плюсы: пока что никому не надо платить за нее; намного меньше шансов, что разорит медведь; не свалишься с дерева и не разобьешься. Да и домашние пчелы собирают больше меда, потому что летают не по лесу, а над полями и лугами, где больше цветов, хотя и в лес могут заглянуть по