Я кивнул и пошел дальше. Общение с самоуверенными идиотами заставляет опускаться до их уровня, а там быстро приживаешься.

19

Ристалище располагалось на пустыре возле города, где в другое время проводятся ярмарки. Это был прямоугольный участок длиной метров сто тридцать на семьдесят пять. Вдоль длинных сторон деревянная дощатая изгородь высотой метр двадцать, чтобы зрители не вломились на поле. На коротких заграждения из жердей с открытым проездом в центре. На ближней к городским воротам сразу перед изгородью три деревянных яруса мест для благородных зрителей. Позади них шесты со знаменами, гербами, вымпелами. В центре над местами для избранных, в том числе над выгороженными для четырех судей, натянут тент на случай дождя. У противоположной длинной стороны были стоячие места для простолюдинов. Разделительного барьера пока нет. Пустырь рядом с ристалищем занят шатрами и палатками, стоявшими почти впритык. Судя по их количеству, здесь собрался рыцарский цвет территорий, подвластных Тевтонскому ордену, и немалое количество соседей.

Я приплыл на лодке с двумя артиллеристами в роли пажей и оруженосцев раньше главных участников мероприятия. Они сейчас на утренней мессе. Обычно справа от центральной трибуны находится вход на ристалище для зачинщика, а слева — для защитника. Поскольку первым как бы считается Фридрих фон Швангау, а подошел со стороны реки ко второму входу. Ждать пришлось полчаса. За это время со всех сторон прибывали зрители. Одними из первых пожаловали жонглеры и шуты и расположились на ристалище возле центральной части трибуны. Без них не обходится ни одно массовое мероприятие. Разве что на казни не приглашают.

Где-то минут через двадцать из городских ворот выехала процессия колонной по три. Впереди оруженосцы с баннерами своих сеньоров, за ними рыцари. Добравшись до ристалища, разъехались к своим шатрам, чтобы подготовиться к турниру. За ними следовали зрители, кто верхом, кто — дамы — в повозках. Все нарядные. На знатных дамах эннены — высоченные головные уборы в виде конусов, иногда усеченных, или труб, с которых сзади свисает прозрачная вуаль почти до земли. Представляю, сколько с ними мороки. Платья из кусков материи разного цвета и длиной до земли, а сверху сюрко и/или плащ, отделанный мехом, в том числе соболями. У нынешних женщин сейчас мало поводов, возможностей появиться на людях и похвастаться своими шмотками. Уверен, что к этому турниру начали готовиться на следующий день после предыдущего.

У входа на противоположном конце ристалища остановилась группа из десятка всадников. Среди них был и мой соперник. Один из его спутников поскакал ко мне на довольно таки приличном саврасом жеребце. Видимо, захватил в бою. Вряд ли младшему сыну отдали бы такого ценного коня.

Поприветствовав меня, он сообщил иронично:

— Фриц был уверен, что ты струсишь и не придешь!

— Его сегодня ждет еще много неожиданных сюрпризов, — усмехнувшись, предположил я.

— Напомни свое имя. Оно не очень привычное, — попросил приятель моего врага.

— Александр фон Путивль, — повторил я германизированный вариант.

— Ты рыцарь? — спросил он.

— Был посвящен четыре года назад сербским рыцарем, попавшим ко мне в плен после сражения у Ангоры, где мы разгромили султана Баязида, — соврал я. — Хотя для поединка чести это не важно. Хватит и того, что я более знатен, чем мой противник.

— Ты воевал в армии Тамерлана⁈ — удивленно воскликнул мой собеседник.

— Командовал тысячей, — подтвердил я.

— Ого! — восхитился он. — Думаю, ты был прав, сказав, что Фрица сегодня ждут много сюрпризов!

Еще минут через двадцать, когда почти все места на трибунах были заняты, ко мне подошел распорядитель — пожилой грузный мужчина, прихрамывающий на обе ноги, из-за чего походка была, как у пьяного в стельку, облаченный в черный широкий плащ с пелериной, подбитый по края беличьим мехом, алый пурпуэн и штаны-чулки в обтяжку, что для его толстых кривых ног было бы приговором, если бы не черные сапоги с голенищами-раструбами длиной выше колена. Нос и левую щеку пересекал по косой старый, побелевший шрам, хотя я был уверен, что этот человек не участвовал ни в одном сражении. У повоевавшего взгляд другой на любого потенциального соперника, даже в мирное время. За ним шел молодой слуга в пурпуэне в синюю и желтую клетку, который с сонным лицом смотрел строго себе под ноги, поэтому, когда остановился, показалось, что сразу задремал, но на повернутую к нему правую руку господина отреагировал сразу, передав черную большую прямоугольную доску, на которой мелом были написаны имена пар, которым предстояло помериться силами.

— Ты Александр фон Путивль, рыцарь, сын фюрста, будешь сражаться в поединке чести пешим на мечах с Фридрихом фон Швангау, рыцарем, — то ли спросил, то ли сообщил распорядитель.

— Да, — то ли ответил, то ли подтвердил я и уточнил: — У меня будет сабля.

— Это неважно, — произнес он. — Ваш поединок будет первым сразу после выступления жонглеров и шутов.

Это известие подтолкнуло меня к мысли продолжить развлекать публику. Вспомню старые добрые гладиаторские времена — превращу поединок в зрелище, которое публика запомнит надолго. Заодно покажу немчуре, что на Руси есть воины, до уровня которых им непростительно далеко.

Мероприятие началось с театрализованного представления. Жонглеры с тряпичными мячами погоняли клоунов, которые, кривляясь, изображали, что хотят украсть пару игрушек. Их сменил мелкий тип лет четырнадцати, который шустро работал с пятью короткими, горящими факелами, заслужив похвалы зрителей. Несколько человек даже кинули ему монеты, и пацан задержался, отыскивая их под дурашливые подсказки зрителей.

Герольдом оказался тот самый сонный помощник распорядителя. Он вышел вместе с тремя трубачами на середину ристалища и, после того, как они исполнили что-то атакующее, объявил, что, так сказать, для разогрева публики сперва будет пеший бой чести. Сразятся два рыцаря, имена которых назвал без ошибок, не забыв упомянуть, что защитник — сын фюрста. В такие поединки судьи не вмешиваются, поэтому герольд, обязанный претворять в жизнь их приказы на ристалище, покинул его, выйдя навстречу моему сопернику.

К тому времени я уже облачился в доспехи. Прозрачное забрало пока что было поднято, хотя через него видно прекрасно. Взяв у своих помощников саблю и кинжал, я пошел неторопливо к центру ристалища.

— Рыцарь, ты щит забыл! — насмешливо крикнул кто-то из зрителей, сидевших на помосте.

Я на ходу повернул голову в ту сторону и громко и четко произнес:

— Щит