— Чего это он, — проводил его взглядом мальчишка и глянул на слугу.

— Константин Александрович, видимо, не привык к обществу, — спокойно произнес старичок, подался вперед и взял чайник со стола. Налив заварки в кружку, старичок глянул на своего хозяина. — Тем более к такому многословному.

Макс пожал плечами и шмыгнул носом.

— Ну, а чего делать-то еще? Газеты все перечитал. Даже журналы ваши… Савелий этот, с трубкой, сказал, что у них только судовой журнал. А там читать нечего. Пришли туда-то, загрузили то-то, вышли с загрузкой такой-то… Скука смертная!

В этот момент из каюты вернулся Чернов с книгой в кожаном переплете.

— Искал теорию магии, для детей, но увы… — тут он присел на свое место. — В Казани найти ее оказалось довольно проблематично. Поэтому взял то, что было.

Константин положил на стол книгу и кивнул Максиму.

— Читай!

Парень взял ее в руки, повертел и не найдя названия или автора, открыл наугад. Буквы оказались перевернуты. Парень быстро перевернул книгу, открыл на первой странице и прочел:

— Сборник стандартных заклинаний и приемов для «Отраженных», — пробубнил он. — Это что? Вы теперь меня магии учить будете?

— Это лучше чем постоянно тебя слушать, — буркнул Чернов.

— И мне чего, сразу колдовать можно будет? А оно не жухнет, так что я…

Тут Константин тяжело вздохнул и покосился на Кузьму.

— Видимо, основы вам все же придется проговорить, — пожал плечами старичок и пригубил чаю.

— Слово колдовать используют дремучие крестьяне, — буркнул Константин. — «Колдовством» и «Ворожбой» занимаются сельские ведьмы. Мы творим заклинания, используем магию… На худой конец «магичим». Но не ворожим и не колдуем. Это ясно?

— Ясно, чего не ясно, — кивнул парень.

— Дальше… Пока у тебя не проявится твоя стихия, ты «отраженный». Человек у которого есть дар, который может взаимодействовать с силой. Как только у тебя появится стихия, тогда уже можно будет говорить о другом статусе. Пока же ты — отраженный. Это понятно?

— Понятно…

— Дальше. Пока твоя сила не имеет окраса, тебе придется взаимодействовать со стихией немного по другому. Никаких конструктов, никаких вербальных формул, никаких стихийных взаимодействий. Только голая сила и ее основные манипуляции. Вопросы?

— Что такое «вербальные формулы»? — тут же спросил Максим.

— Заклинания, которые необходимо произносить, — Чернов покосился на Кузьму, а затем взглядом указал ему на свою кружку.

— А почему их нельзя? — спросил парень и скосил взгляд в книгу.

— Потому, что все вербальные формулы построены на языке, который относиться к той или иной стихии. А ты, пока не откроешь свою стихию, ими пользоваться не сможешь. Стихия просто не откликнется, даже если ты правильно произнесешь заклинание. Понятно?

— Понятно, — кивнул парень и приподнял книгу. — А тут все заклинания? Ну, в смысле, я все их освоить смогу?

— Сможешь, но прежде чем ты хоть что-то освоишь, научись взаимодействовать с силой, — Константин принял кружку от кузьмы и пригубил. — А для этого требуется приложить немало усилий.

Максим недовольно нахмурился, пролистнул несколько страниц вперед и растерянно уставился на небольшие картинки, где показывалась поза и стрелками указывалось направление силы по телу.

— Не лезь вперед. Все равно, без основ ничего не получится. Второй урок. Стационарная ротация металлического предмета, — произнес Константин и откинулся на спинку деревянного стула.

— А почему сразу второй урок? — спросил Макс.

— Потому, что первый медитация, а ты от нее засыпаешь, — пожал плечами мужчина. — И эффект видно сразу.

Мальчишка пожал плечами, пролистнул несколько листов и принялся читать:

— Для проведения практики понадобится… Ровная поверхность… металлический продолговатый предмет… скобка, в целях безопасности стоит избегать работы с швейными иглами, скоба…

Тут максим поднял взгляд на Чернова. Тот пригубил чаю, сунул руку в карман и положил на стол перед ними длинный болт на четырнадцать.

— В твоем случае — это будет болт. Дальше…

Максим сделал максимально сосредоточенную мину, кивнул и продолжил чтение.

Глава 6

Знаете, тогда я оценил сутки тишины и спокойствия.

Макс, не без расспросов по началу, конечно, уперся в самый обычный, детский прием. Он сидел молча на завтрака, молчал до обеда и даже вечером повторял простой и, по большому счету, бессмысленный прием.

Нет, кое-какой эффект от него все же был. Закалка каналов силы в теле, в частности в руках. Можно было бы использовать другие приемы, более эффективные и рациональные, но у меня была задача занять этого болтливого ребенка, а этот прием был тут как нельзя кстати.

Простой в освоении, приносящий пользу, а главное безопасный.

После нескольких часов раздумий в тишине, с разглядыванием мальчишки, я немного успокоился и задумался.

Вот мы приезжаем в Пермь, подаем документы на наследство. Показываем наследника и…

Что?

Что дальше?

По логике вещей можно было бы оставить наследника с его наследством, под опекой назначенного управляющего, но я уже тогда прекрасно понимал. Зарубин его не оставит. А это значит, что его просто устронят как помеху. И врятли управляющий от государя сможет его защитить.

Значит, необходимо было обеспечить ему защиту.

Как?

Как бы я не думал, как бы не вертел ситуацию, но реальный вариант защиты Макса у меня был один — взять его в ученики.

Конечно, более эффективно и более правильно было бы отдать его в столичный университет магии. Тем более парень к ужину смог заставить болт вращаться. Не уникальное явление, но все же показатель. Если не силы, то по крайней мере упорства и тяги к магии.

Поверьте моему опыту — тяга к магии, к новым знанием и приемам, зачастую значит для профессионального практикующего мага гораздо больше чем объем силы.

Что могло дать личное ученичество?

Не так много. Я лично бы составлял ему программу обучения, лично бы экзаменовал и проводил аттестацию в магическом приказе в столице. Если сюда наложить специфику моей силы и мою службу одной богине, то выходило что научить я его мог не так уж и многому.

Но самое главное, что давало личное ученичество — ответственность. Как со стороны ученика, так и со стороны учителя. Ученик был обязан выполнять все уроки и сдавать приготовленные учителем зачеты. Он не мог ни физически, ни даже в мыслях навредить учителю.

Учитель же должен был заботиться о своем ученике. Он должен