и будешь пасти. Не дай бог этот старик с пацаном к нему сунется и ты их упустишь, — произнес барон и достал салфетку и деньгами, которые тут же сунул в руки помощнику. — Сам старайся не лезть. Только в крайнем случае.

— Ваше благородие, так не успею! Они же…

Тут машина остановилась у самолета, вокруг которого ходило парочка пилотов.

Биплан, обтянутый тканью, с деревянной основой.

Егорка глянул на агрегат, затем на Зарубина, что вышел из машины и, прижимая деньги к груди вывалился за ним.

— Пал Палыч, роденьки! Не губи! — взмолился он. — Убьюсь! Как есть убьюсь!

— Заткнулся! — зыркнул на него Павел Павлович со смесью отвращения и гнева. — Садишься, летишь и делаешь, что я говорю. Держи, письма если помощь понадобиться для уважаемых людей. Понял?

— Миленький! Кормилец! — упал в ноги помощник. — Не губи! Убьюсь я на этой машине! Богом клянусь, убьюсь!

Зарубин побагровел, огляделся по сторонам, а затем нагнулся к Егорке, что пытался вылезать его ботинки.

— Ты, сука, когда душу мне продавал, чем думал? — прошипел он и достал из кармана стальное колечко, которое тут же напялил на палец. — Богом тут удумал клясться? Нет для тебя бога! Душонка твоя теперь моя. И сдохнешь ты, али нет, душу ты свою не получишь!

— М-м-миленький… Пал Палыч…- затрясся в страхе Егорка.

— Встал! — рыкнул Зарубин. Дождавшись когда Егорка окажется на ногах, он, глядя тому в глаза, произнес: — Сделаешь и наследника перехватишь — верну твою душу. Понял? — показал он ему кулак с кольцом. — А не сделаешь…

Тут кольцо на пальце едва заметно мигнуло ядовитым зеленым цветом и Егорка рухнул на землю. забившись в припадке.

— Делай что велено и не перечь, скот.

Припадок мгновенно прошел и Егорка перевернулся на бок. За спиной барона чихнул двигатель, затем еще раз.

— Понял, ваше благородие, понял… — зашептал Егорка.

— Тогда шевелись, — кивнул на биплан. Ждать пока помощник собираться он не стал, направившись обратно к машине.

Егорка же растерянно собрал деньги и письма с земли, закутал их в платок и сунул за пазуху, после чего с опаской, крестясь каждые пять шагов, направился к готовящемуся на взлет самолету.

* * *

В тот момент, я слишком перестраховывался.

Чуйка требовала осторожности, максимально конспирации и я старался прислушаться к ней. В разумных пределах, разумеется. Именно поэтому мы брали билет до Ижевска, но сошли в Казани. Именно поэтому, поехали не на другом поезде, не наняли автомобиль, а пошли водным путем.

Знаю, что скорее всего перестраховывался. Однако, чука требовала большего. Что происходило в столице и что предпринял Зарубин, я тогда не знал, но старался действовать на опережение. Предугадывая его действия.

Что же до нашего судна, то…

Буксир «Судак». Банально, непритязательно и… Мягко говоря, не комфортно. Двигатель у этой посудины урчал так, что по всему кораблю шла вибрация. Сам он, не смотря на свежую краску, выглядел стареньким. Каюты — одно название. По сути каморки, уже той, где я обнаружил Максима. Благо хоть небольшие круглые окошки были.

Крошечный шкаф, тумбочка, размером с табуретку, да кровать на цепях.

Вот и все убранство.

Кормили нас всех с общего котла. Непритязательно, но сытно. В дела не лезли. Может быть потому, что чувствовали разницу в статусе, а может быть потому, что было заплачено втрое от обычного билета на теплоход в первом классе.

Однако наш буксир, тянущий пустую баржу, шел. Медленно, неторопливо… Из-за повторяющихся пейзажей, мне порой казалось мы вообще стоим на одном месте.

Команда их одного механика, капитана и одного матроса на нас внимания не обращала. Нам выделили верхнюю палубу… Если этот пятачок три на пять можно назвать палубой. В общем, устроившись на жестких креслах, большую часть времени мы наблюдали за окрестностями и слушали чтение Макса.

Не знаю, в чем тут дело. то ли у него был молодой острый ум, то-ли врожденная какая-то склонность, но второй день он уже вполне свободно читал нам старые газеты. Причем парнишка уперся рогом и отказывался читать то-же самое. Если честно, то и мне претило слушать одно и то-же. Ну, а Кузьма, прогадал, взяв стопку в которой по сути было всего семь номеров разной свежести. Остальные просто повторялись. Именно поэтому, к концу третьего дня Макс начал донимать меня вопросами. Я отвечал как мог, Кузьма с разрешения капитана варил нам чай и мы очень много разговаривали.

Кстати, чак-чак я оценил. Был хорош.

В общем, в какой-то мере четыре дня идиллии. Мы если, спали, разговаривали. Команда к нам не лезла, да и мы к ней тоже.

Ну, как «мы». Я и Кузьма держали дистанцию.

Макса же ни наши напоминания, ни угрозы Кузьмы купить ему «житие святых» на старославянском, донимать команду не мешали.

По моему к концу третьего дня я понял, что если его не займу чем-нибудь, он точно выведет либо меня, либо капитана. Я мог просто наорать… на худой конец выдать ремня, а вот капитан мог и за борт отправить.

Да, согласен, обучать заклинаниям уровня «отраженный» было… необдуманно. Это в дальнейшем сыграло с ним довольно странную шутку, но и вы поймите меня. Теория для него и медитация была все равно, что пытка. В нем звенело, урчало, бурлило все, что угодно, кроме покорности и послушания.

Человек искра, человек импульс, человек действие.

Вот на этом я и решил сыграть.

* * *

— Ну, вот честно, зачем ему такая трубка? — наклонился к Чернову, сидевшему к нему боком. — Дядь Кость, вы гляньте после ужина. Он постоянно ее курит. Там длинна с мой локоть! Неудобно же!

Тут Кузьма, что сидел с другой стороны позволил себе хмыкнуть. Парень тут же наклонился к нему и продолжил рассказ:

— Думаете я трубок табачных не видел? Как же! Видал! Короткие, с мою ладонь, ну или чуть больше. С кисть! Вот такие видал, что курят. Пыхтят как паровозы, воняют! И лица такие, словно все благодарить их должны, что дрянь ту нюхают!

Тут Максим снова нагнулся к Чернову.

— Ну, я у него и спросил! Мол, так вкуснее что-ли? А он как зыркнет…

— Хватит! — не выдержал Константин и поднялся с кресла.

Макс притих и глянул на мужчину, что замер глядя на него.

— Нам еще больше суток ехать, поэтому думаю, оттягивать смысла нет, — произнес он и