богини. Тот, кто уже провожал на тот свет друзей, стою возле двери тамбура поезда и пытаюсь вспомнить.

Вспомнить, когда я последний раз смеялся?

Когда я искренне улыбался?

Я ввязался в противостояние князей, у меня за спиной мальчишка с хорошим потенциалом, мой верный друг и товарищ Захар вновь вернулся в тень. Я посреди вагона, темно, колеса постукивают и слегка покачивается вагон.

А я стою и не могу вспомнить, когда я последний раз смеялся?

Глава 5

Кузьма приподнял одну бровь и глянул на Максима.

— Что?

— Господин Чернов нас уже ожидает, — напомнил старичок мальчику.

— Вот и я говорю! — кивнул Макс. — А ты все телишься. Ну, хоть один!

Слуга тяжело вздохнул.

— Это просто тесто в меде, — кивнул он в сторону прилавка, на котором лежали ровные кучки чак-чака. — А козинак — это семечки в карамели!

— Ну, так и что? Интересно ведь! — возмутился парень. — Где еще тесто в меде купают? А точно просто мед? Почему оно не разваливается? Вон, глянь на срез! Его как хлеб режут! А семечки подсолнуха где еще в карамель суют? А чистят семечки как?

Кузьма недовольно засопел, глянул в сторону речного порта, а затем на мальчишку.

— Я видел, тебе дядя Костя деньги давал, у тебя есть, — с прищуром произнес Максимка.

Кузьма выдержал взгляд на подопечном, затем покосился на круглую будку с надписью «Пресса» и кивнул.

— Хорошо, но тогда газет на туже сумму, — произнес он. — С чтением у вас все еще не ладно, Максим.

Парень недовольно сморщился, затем глянул на старика и кивнул.

— Идет! — протянул он ему руку.

Кузьма пожал ее и направился за парнем к лотку, где они набрали сладостей почти на рубль. Получился увесистый кулек, в котором нашлось место не только для чак-чака и козинака, но и для нескольких петушков из жженого сахара, маленькой коробочки пастилы и кулька с зефиром.

— Вот это я понимаю! — заявил парнишка, обнимая свою добычу. — А то, наследник рода, а на десерт повидло с пустой бутылкой! Что это за дворянство получается, а?

— Это десерт в поезде, — спокойно ответил Кузьма, когда они подошли к ларьку с газетами.

— Ну, и что? Благородные на поездах не ездят? — фыркнул парень.

Кузьма хмыкнул и постучался в небольшую форточку.

— Слушаю, — отозвалась оттуда пожилая женщина. — «Казанский вестник» или «Столичную»?

— Нам на обертку, — отозвался старичок. — Есть что?

Форточка закрылась, а спустя несколько секунд дверь с боку открылась.

— Все, что есть, — отозвалась она и вытащила увесистую пачку старых газет, перетянутых бечевкой. — Возьмешь все — за четвертак отдам.

Кузьма глянул на Максима, что с открытым ртом глядел на объем газет. Удовлетворившись видом подопечного, старичок с улыбкой достал рубль и протянул женщине.

— Будьте добры, еще научный вестник и ремесленный журнал, свежий, — произнес он, вручив деньги.

— Хозяин барин, — пожала плечами женщина и добавила к стопке пару плотных журналов.

Слуга же, спокойно подошел к растерянному Максиму, забрал у него покупки и кивнул на журналы.

— Ваша ноша, господин Ожогов, — произнес он с усмешкой.

— Так этож старые… — растерянно произнес Максим.

— А нам есть разница на чем тренировать ваши навыки чтения? — хмыкнул старичок. — Поторапливайтесь, Максим. Господин Чернов мог нас уже потерять.

Парень недовольно схватил стопку газет, перебросил в руках так и эдак, а затем закинул на спину, удерживая ее за веревку.

— Пошли, веревка руки режет, — проворчал он, направившись к порту.

Старик пристроился рядом, с довольной миной наблюдая за пыхтящим подростком.

Чернов их ждал у выхода на причал, у большого белоснежного теплохода. Вид Кузьмы с кульком и небольшим чемоданом, а также согнутого под весом газет Максима, реакции у него не вызвал.

— Фу… — бросил на бетон газеты Максим. — Вот ведь… О! Дядь Костя, а мы на этом поплывем? — тут же переключился парнишка. — Большой! А там кормят? Десерт наверное, как в поезде…

— Этот идет в другую сторону, — отозвался Константин и глянул на Кузьму. — Я сейчас отойду, в доки. Переговорю, попробую найти судно в сторону Перми. Ждите здесь.

Маг направился в сторону больших складов, где виднелись приземистые буксиры и большие груженные баржи. Максим же, уселся прямо на газеты и с прищуром глянул на старичка.

— Никаких сладостей до обеда, — отрезал тот.

— Да, что же ты заладил⁈ — возмутился парнишка. — Кто его знает, когда этот обед будет! А это из меда! — указал он на кулек. — Мед — полезный! Это все знают!

— Нет, — отрезал Кузьма.

— А ну как до вечера торчать будем? Что тогда? — не унимался мальчишка. — Ну, будь человеком! Хоть кусочек, а?

— Только после еды и…

— Ну, давай я тебе газету почитаю тогда! Ты мне кусочек, я тебе читать буду! А? — предложил парнишка. — Ну, все равно ждем! А так и польза и удовольствие!

Кузьма огляделся по сторонам, тяжело вздохнул и кивнул чуть в сторону, к каменному парапету.

— Не думал, что у вас есть торговая жилка, — недовольно пробормотал он, устраивая кулек на каменном блоке.

* * *

Павел Павлович перехватил трость и вошел в зал.

Просторный, с высокими потолками, с колоннами и всего одним столом с белоснежной скатертью за которой сидел мужчина лет пятидесяти на вид с совершенно лысой головой.

— Прошу, ваше благородие, — указал рукой стоявший рядом молодой парнишка в дорогом костюме. — Валентин Петрович просил сразу вас проводить к нему.

Зарубин дернул щекой, глянул на слугу и молча направился к столу. Подойдя к нему, он поклонился и произнес:

— Ваше светлость, премного рад приглашению, — пробасил он.

Сидевший за столом мужчина, что виртуозно орудуя вилкой, разделывал стейк красной рыбы, поднял на него взгляд и кивнул на свободный стул.

Пал Палыч выпрямился глянул за спину, но не найдя слуги с плохо скрываемым неудовольствием подошел к стулу, отодвинул и присел, пристроив трость рядом со столом.

Князь, сидевший перед ним молча продолжал есть. Кусочек, второй, пятый… Беседу он начинать не торопился, наслаждаясь отлично приготовленной рыбой под молочным соусом. Зарубин же так же молчал, прекрасно понимая, что начинать беседу за едой некультурно,