Он ходит как человек, выглядит как человек, ест как человек и на молебны в церковь ходит как человек, — произнес Чернов и открыл шкатулку. Оттуда он выудил небольшой медальон, размером с четвертак на кожаном шнурке.

— А это что? На четвертак похоже. Только стесанный… А вон там риска боковая осталась… — указал пальцем Максим.

— Это и был когда-то четвертак, — спокойно ответил Чернов и достал крупную черную иглу. — Дай палец. Мне нужно немного крови.

— А чего сразу крови, — тут же отодвинулся от него Максим и прижал руки к груди. — А иголка у вас грязная! А ну как заражение пойдет и горячка ударит?

Чернов тяжело вздохнул, не удержавшись от закатывания глаз.

— Это сплав такой! Один укол. Надо привязать к тебе защитный амулет на всякий случай. Заодно и проверим твою силу.

Парень глянул на Кузьму, все так же бесстрастно наблюдавшим за ним, затем на мага и неуверенно спросил:

— Какую такую силу?

— Твой отец сказал, что у тебя есть дар. Пока я думаю, что этот дар в задавании глупых вопросов, — схватил его за руку Чернов и молниеносно кольнул иглой в в палец парня.

Затем маг прислонил к медальону палец с одной стороны, а иглу с другой.

Максим даже не успел испугаться, уставившись на иглу, что словно живая притянулась к металлу четвертака и свернулась в причудливую руну.

— Иди ты! — произнес он. — А чего она…

— Медальон носить не снимая, — не стал его слушать Константин и вручил ему артефакт. — Кровь не стирай. Она сама высохнуть должна.

— А чего он делает? — спросил парень, разглядывая кругляш на шнурке.

— Защищает, — ответил Константин и тут же выудил тоненький уголек, которым начал чертить руны прямо на столике. — Подвинься.

— А это чего? — тут же прижался к стенке Максим и вытянул шею, рассматривая рисунок на столе.

— Обычная проверка на дар… Не точная, но вполне рабочая, если у тебя его не крохи… — произнес Чернов и добавил с легким раздражением: — Не мешай.

Мужчина вычерчивал одну руну, за другой, а Максим не сводил взгляд с черных угольных росчерков, что оставлял маг на столе.

— Палец дай!

Максим протянул целую руку.

— Не тот, — буркнул Чернов, взял руку с окровавленным пальцем и прислонил к руне.

Черный росчерки на столе тут же поплыли, смешались и слились в круг, вокруг которого сформировались какие-то цифры и знаки.

— Не соврал, — хмыкнул Чернов глядя на результат и задумчиво уставился на результат.

— Огонь? — спросил Кузьма.

— Нет, — ответил Константин, взял полотенце и одним движением стер ритуал со столика. — Не разродившийся дар, но объем неплохой. С учетом того, что его никто не тренировал, то это отличный старт.

— Я колдовать буду, да? — тут же спросил Максим с довольной миной. — А дождь сделать смогу? А пироги наколдовать можно?

Кузьма усмехнулся от непосредственности парня, а Чернов тяжело вздохнул.

— Чего? Пироги — это всегда хорошо! — парень схватил из корзинки пирог и надломил. — И сытно и вкусно! Вот тебе хлеба, и капусты сразу!

— Пирог — это сложная материя с… -начал было Константин, но его перебил Кузьма.

— Ваше благородие, ваше мнение неоспоримо и я уверен в ваших познаниях, но… — тут старичок покосился на мальчишку. — Думаю стоит подходить систематически и приобрести хоть какую-то литературу для детей.

Мужчина глянул на Макса, что шмыгнул носом, утер его кулаком и с улыбкой уставился на него.

— Пожалуй ты прав, — вздохнул Чернов. — Поглядим, что получится найти в Казани.

* * *

Знаете, я вот про это говорил.

Про его непосредственность и неоправданный оптимизм.

Макс жил в подсобке для дворника, его выдернул какой-то незнакомец, объявил наследником отца, которого он никогда не знал, сказал, что тот должен вступить в наследство, но его могут убить. Повез черт знает куда на поезде, выяснил, что у него есть дар, а он…

А Макс всю поездку допытывал меня, почему нельзя наколдовать пирог с капустой.

Знаете, я тогда еще мало его знал, не понимал, да и привык я все время быть один. Наверное именно поэтому, он меня раздражал первое время.

Раздражал своей активностью, раздражал вопросами и я действительно подумывал как бы отстраниться от него. Как бы избавиться от этого раздражающего элемента, при том, что нарушать данное слово другу, я не собирался.

Слишком много было нюансов, слишком много рисков, о которых я знал. Поэтому, пусть и с раздражением, я понимал, что придется держать его при себе.

Спасибо Кузьме, что насел на парня по моей просьбе. Если бы он не заставил перечитать все газеты вслух, я бы не знаю, чем кончилась бы поездка. Парень умел читать и считать. Почерк был, конечно, словно курица лапой, но ожидать от матери-простолюдинки уроки каллиграфии было глупо. То, что она сумела научить его читать и писать в таких условиях — уже чудо.

Что же до самого Макса, то…

Впервые я задумался, о том, что он за человек, когда не застал ночью его в купе. Кровать была расправлена, вещи лежали на месте, а его не было. Я нашел его тогда в тамбуре. В небольшом закутке, между вагонами.

Он стоял прислонившись спиной к стенке и глядел в окно на проплывающие мимо пейзажи. На двери, в резинку у стекла, он вставил ту самую фотографию.

Он стоял и рассказывал ей то, что увидел.

Рассказывал про то, что как они с Кузьмой покупали билеты. Как он волнуется, что у него поддельные документы. Как он ел уху. Настоящую, ароматную и закусывал пирогами. Жаловался на старика за то, что тот не давал пирогов перед обедом, а еще заставил его перечитать все газеты, что нашлись у проводника.

Он рассказывал все честно, без утайки, словно действительно разговаривал с матерью. Это было что-то вроде его личного дневника, но потом он сказал:

«Дядя Костя хмурый. Сначала думал, что он злой или я что-то не то делаю. Я у деда Кузьмы спросил, а он сказал, что он смерти служит и смеяться разучился. Я удивился, честно. Неужели, те кто Моргане служит, им смеяться нельзя? Надо будет у дяди Кости спросить…»

И вот я, темный маг прошедший черт знает что за свою жизнь. Тот. кто пошел под длань последней