Звук явно приводит её в себя, она вскакивает, я мгновенно наваливаюсь сверху и закрываю рот Куколки рукой. Её ноготки царапают моё запястье, вцепившись в него, но она не решается пошевелиться подо мной.

Её слепые тусклые глаза распахнуты и смотрят мимо. Нос её раздувается, давая знать – она чует меня, как маленький зверёк, чует хищника. А всё, о чём я могу думать сейчас, это о её сладости… О её губах…

На вкус моя Куколка непозволительно хороша…

Глава 7

КУКЛА

Я просыпаюсь от проклятого свиста, и кожа мгновенно покрывается мурашками. Тело маньяка давит сверху, а его ладонь зажимает мой рот, как утром после душа…

– Ты ведь помнишь, что будет, если попытаешься позвать кого-то?

Я киваю в ответ и сглатываю вязкую слюну. Аромат леса и крови окутывает, вынуждая почти задыхаться от его интенсивности.

– Скажи, – требует Ворон, убирая свою руку. – Что случится?

– Ты убьёшь нас.

– И ты понимаешь, что не сбежишь от меня, не спрячешься? Если ты захочешь скрыться, я найду тебя. Я буду преследовать тебя везде, даже в твоих кошмарах. И поэтому сейчас ты будешь хорошей Куколкой, не так ли?

Снова кивок, и снова требование:

– Говори.

– Да.

– Что «да»? – он звучит напряжённо, будто начинает злиться.

– Я буду твоей послушной Куколкой, – едва слышно произношу я.

– Вот так, умница, – хвалит Ворон. – Ты ведь хочешь поиграть?

Нет! Иди в бездну!

Приходится закусить щеку, чтобы не закричать от отчаяния, злости и страха. Вместо проклятий вслух я отвечаю:

– Очень хочу…

– Плохо. Ты должна заставить меня в это поверить, иначе я придумаю, как наказать непослушную Куколку.

Я напрягаюсь, представляя, что может придумать этот псих, и по привычке впиваюсь зубами в губу. Лёгкий укол боли помогает мне держать ум холодным, а солёный привкус во рту…

Морок!

Опять! Я полная дура, раз не запомнила с прошлой ночи, что нельзя так делать!

Незажившая толком кожица легко лопается, ранка пульсирует и щиплет, а Ворон громко втягивает воздух и выдыхает его вместе с тихим стоном. Этот ублюдок обожает кровь, а я предоставила его любимое блюдо как по расписанию. Ну что за дура!

– Неплохо… Вот теперь почти верю, Куколка, – хрипит он.

По лицу скользят длинные пряди, щекоча, Ворон явно наклоняется всё ближе, пока кончики наших носов не сталкиваются. Он хмыкает и слизывает капельки выступившей крови. Я издаю тихий неясный звук, пытаясь хоть как-то выразить свой протест. Но проклятого маньяка это мало беспокоит. Он втягивает мою губу в рот и посасывает её. Наконец мучительно медленно Ворон отстраняется, задевая зубами царапину, и бормочет:

– Какая хорошая игрушка… Умница…

Он почти лежит на мне, а его руки исследуют каждый изгиб невесомыми касаниями, которые постепенно становятся всё более настойчивыми. До того, как я успеваю о чём-то подумать, его язык толкается внутрь. Он движется так, будто пытается трахнуть мой рот. Почему-то эта мысль будоражит почти так же сильно, как чужой стон, тонущий внутри моего горла и отзывающийся где-то внизу живота.

О нет!

Нет!

Я не буду возбуждаться!

Пытаясь совладать с собой, я цепенею, не отвечая на поцелуй. Ворон фыркает, но отстраняется. Он прижимается ртом к моему декольте так, что кожей я ощущаю его ухмылку и шёпот:

– Мы с тобой ещё даже не начали, Куколка.

А затем всё прекращается. Хлопок окна сменяется тишиной.

Похоже, сегодня Ворону хватило нескольких капель…

***

Утром заезжает Ринда. Сбивчиво и быстро она рассказывает, как проходит сессия. Я жадно её слушаю, потому что это отвлекает меня от мыслей о Вороне. У меня нет контроля над ситуацией, из-за чего каждая минута наполнена мучительной тревогой. Есть слабая надежда на Сагу и информацию, которую она может откопать. Впрочем, едва ли подруга принесёт список того, что делать, когда тебя преследует убийца с маниакальным стремлением «поиграть»…

После отъезда Ринды меня сжирает ужас перед предстоящей ночью, потому на починенный дверной звонок, я реагирую как на оглушительный выстрел. Тело вздрагивает, и я стискиваю диванную подушку, вслушиваясь в спешные шаги Хильде и глухие разговоры издалека. Знакомая манера и тон заставляют меня перепутать визитёра с Эйнаром, но когда он приближается, я понимаю, кто это…

– Госпожа Силдж.

– Детектив Куана? – я выгибаю бровь изо всех сил пытаясь сдержать порыв сбежать и спрятаться где-нибудь под столом.

– Он хотел с тобой поговорить, уточнить кое-что, – вздыхает Хильде, а затем обращается строже, явно к нему: – Клянусь, если ты будешь давить на мою племянницу, на следующий Лоннат16[1] я взову к твоей бабке, чтобы она покарала тебя!

Слышится растерянное хмыканье, а я нервозно еложу по дивану. Почему тётя обращается к нему так фамильярно?

– Уверяю, госпожа Варди, этого не потребуется.

Хильде фыркает совсем близко. Видимо, она встала у дивана.

– Несколько уточнений, госпожа Силдж, если позволите.

Я киваю, нервно покусывая губу, но быстро одёргиваю себя. Вдруг этот Куана – мой Ворон?

– Вы говорили, что на вас напал молодой высокий мужчина с длинными волосами, предположительно вакан, верно?

– Да. К чему переспрашивать?

– Обычное уточнение. Возможно, вы смогли припомнить что-то ещё. Что-то важное.

На языке вертится предложение проверить нашего соседа, но…

– Нет, ничего.

– Что насчёт голоса? Сумеете различить?

Мне ужасно хочется снова укусить себя за губу, поддавшись дурной привычке, но я сдерживаюсь. Почему детектив решил спросить конкретно об этом? Не потому ли, что считает, будто в его собственном голосе угадывается голос Ворона?

Такие рассуждения подкидывают сухих веток в костёр моей разгорающейся подозрительности. Тем не менее мне удаётся довольно спокойно ответить:

– Не уверена. Кажется, у всех ваканов похожая манера говорить.

– Это так, – подтверждает Куана. – Мы непроизвольно немного понижаем тональность и произносим некоторые слова… специфически. Может, вы сумеете вспомнить что-то ещё? Любую зацепку.

Я качаю головой:

– Сожалею, нет.

– Понятно, но ничего. Вы уже умница…

От похвалы у меня трясутся руки. Это так похоже на проклятого Ворона!

– …