– Я просто на время получил постоянный источник крови и разрядки, без лишних телодвижений и поисков. А в остальном… Немного поиграю, и всё…

– Королева не любит, когда с едой играют, – грубо прерывает Сокол. – Если кому-то суждено умереть от наших рук, чтобы скрыть общую тайну, мы сделаем это. Такова цена. Иногда нужно убить даже невиновных ради сохранения порядка. Это жестоко, но и мы не герои. Мы злодеи, которые призваны сдержать куда большее зло. Мы убиваем одного невиновного ради спасения сотен, убиваем сотни, ради спасения тысяч…

– Да-да, я в курсе. И мы не должны выдавать себя… Незачем это повторять в своих патетичных речах, старикашка.

– Ты слушаешь, но не слышишь. Не молодость играет в тебе, а ожесточённость. Ты знаешь, что сломан…

– Я был сломан. Но я жил спокойно. И я не просил об обскуре!

– Никто из нас не просил. Но сердца всех были разбиты, а психика ослаблена, чтобы тьма пропитала нас, сотворив монстров. Не выбирала и Королева свою участь, но она всё равно верна миссии, а мы самой Королеве. И мы охотимся на грешников, нарушивших баланс, мы отдаём их в уплату долга. Мы не держим при себе игрушек. Если та девчонка только свидетельница – убей её во благо общего дела, а если она подношение – приведи её в гробницу во благо баланса.

– Это приказ? – холодно интересуюсь я, хотя внутри меня разгорается пламя ярости.

– Это мой совет, как старшего.

– Приму к сведению.

Я разворачиваюсь и иду к выходу. Работа сделана, а спорить с гадким старикашкой настроения нет. Мне нужно к моей Куколке…

От мыслей о ней испорченное настроение приподнимается, вместе с моим членом. Очень скоро помимо языка внутри себя Мия почувствует и его, но пока я не тороплюсь. Игры ведь только начинаются…

***

В доме Куколки тишина. Я медленно поднимаюсь по лестнице, обходя скрипучее место, которое выдало меня в прошлый раз слишком рано. Чуткий слух улавливает даже едва заметные шорохи, потому я достаточно отчётливо слышу прерывистое похрапывание Хильде. Она неплохая женщина. На самом деле, мне не хочется убивать её, так что нужно постараться исчезать до того, как она заметит лишнее. Но Мия, разумеется, этого не знает и знать не должна… Пусть считает своего Ворона жутким маньяком…

Я неспешно приоткрываю дверь и прохожу в небольшую спальню. Под ногами –ковролин коричного цвета, который заглушает шаги. Стены из дерева, как и в большей части дома. У окна напротив входа – письменный стол, слева – книжные стеллажи, заполненные сверху донизу. Но самое главное в этом месте то, что оно пропахло Куколкой. Её сладостью.

Мия лежит на двуспальной кровати, плед сбился к ногам. Пижамная майка задралась, оголяя мягкий животик. Она не худощавая, но и не толстая, тем не менее у неё пухлые аппетитные бёдра и круглая задница, по которой мне ужасно хочется шлёпнуть…

Я облизываюсь, стягиваю маску со своего лица и потираю щёки, к которым не так давно крепилась плоть второй формы. Рядом с моей Куколкой потребность в ней растёт. Хочется увидеть, как она трепещет каждый раз, когда я прикасаюсь к ней, как она проходит путь от боли до наслаждения… Но больше всего я жажду, чтобы она принадлежала только мне…

Прицепив маску к поясу, где висит нож, я осторожно сажусь на край кровати. Рядом валяется диктор и раскрытая книга с легендами Кнешеств. Вероятно, Куколка уснула, слушая истории. Может, она не собиралась засыпать, а хотела дождаться прихода своего Ворона? Почему-то мысль о том, что кто-то может ждать меня, порождает в груди неясное тёплое чувство.

И всё же я монстр из леса и вершитель судьбы Мии… Убить её так просто… Но… Правда в том, что я не просто хочу поиграть, я пытаюсь оттянуть этот момент. Момент убийства.

Я убивал и раньше. Это не вызывало во мне никаких чувств, потому что сохранялось понимание о том, для чего я это делаю. Убийство грешников для подношений, или тех, кто нападает, – одно, а вот убийство случайного свидетеля – совсем другое…

Мне необходимо, чтобы Мия ненавидела меня ещё больше. Ещё сильнее. Возможно, так будет проще уничтожить её… Но я всё ещё не хочу. Ищу отговорки и новые игры для оправдания собственной слабости. Моя Куколка сладкая, она даёт мне кровь и могла бы однажды потянуться ко мне и…

Нет!

Как бы меня это ни бесило, Сокол прав. Стоит убить её прямо сейчас, но что если… Если позволить своим рукам блуждать по её изгибам, сжимая и лаская её нежную плоть, если покусывать и целовать её грудь и пухлую попку, если зарыть своё лицо между её ног и заставить кричать, ублажая её языком и пальцами, пока она не начнёт умолять о больше?..

Тёмно-рыжие бровки хмурятся, а губки подрагивают. Кажется, моей милой игрушке что-то снится. Или кто-то… Я поглаживаю её шею и ощущаю ровную пульсацию. Моя ладонь накрывает округлую грудь. Мия вся на ощупь мягкая и нежная настолько, что внутри не исчезает потребность мять её и кусать, слизывая капли сладкой крови. Но я бы предпочёл продлить свою истому… Я никогда такого не испытывал и хочу насладиться всем, что способна предложить Куколка.

Черепам и самой Королеве может такое не нравится, они могут покарать меня, но… Я почему-то уверен, что Мия стоит всех рисков. Даже если я просто это придумываю, и во мне говорит лишь охота продлить сладость на своём языке, но… Но. Проклятое «но»!

Жажда обладать Куколкой кажется болезненной, и я не желаю сопротивляться, как не желаю вытаскивать нож и пронзать её сердце. Поэтому я складываю губы трубочкой и начинаю насвистывать старую колыбельную, которая причиняет мне невероятную боль, которая смешивается и с нежным приятным ощущением внутри. Эта колыбельная напоминает Мию. Она тоже создаёт противоречивые эмоции…

Куколка шевелится, негромко постанывая. Мой член напрягается в штанах от этого звука. Сомнений в том, что после встречи с ней мне снова придётся дрочить, нет. Она словно выкручивает мои чувства на максимум, а я могу лишь слабо сопротивляться, пытаясь отрыть свою жестокость, чтобы взрастить в ней ненависть и так оправдать убийство…

Во благо Черепов. Во благо Королевы. Во благо немых клятв и долга.

Но не сейчас. Сейчас Мия медленно просыпается, вслушиваясь в свист.