Арчибальд, явно удивленный тем, что его мать показала призраку кулак, хотел что-то сказать, но я мягко потянула его за рукав, привлекая внимание к себе.

Он повернулся ко мне, и шум ликующего двора словно исчез за стеной. Мы словно оказались наедине. Лорд бережно взял мое лицо в свои теплые ладони. В его глазах читалось столько нежности и восхищения, что у меня перехватило дыхание.

— Я видел огненный ров у порта, — тихо сказал он, так, чтобы слышала только я. — Рик успел доложить мне по пути, что ты сотворила. Ты выкачала черное масло, ты напоила «Сердце Зимы», ты отстроила город и заставила мою мать улыбаться. София… ты — величайшее чудо, которое когда-либо случалось с этим проклятым Западом. И со мной.

Я смущенно шмыгнула носом, чувствуя, как щеки заливает румянец.

— Вообще-то, я еще масляные светильники изобретаю и баню строю, — пробормотала я, пытаясь скрыть нахлынувшие эмоции за прагматизмом. — Так что хвалить меня нужно долго, с чувством, толком и расстановкой…

— Поверь, я только этого и ждал, — Арчибальд рассмеялся — открыто, искренне, сбросив с себя тяжесть последних месяцев, — и снова притянул меня к себе, накрывая мои губы долгим, многообещающим поцелуем.

Люди вокруг кричали, ожидая пира, а я просто обнимала и целовала мужчину, что так незаметно и ловко показал мне кое-что важное. Он, все эти люди вокруг меня, близнецы, Айла и Лира, Чак, Фиона… Все они помогли мне измениться и стать той, кем я всегда была, но не могла этого полноценно почувствовать.

Я стала собой.

И я счастлива.

Эпилог

Что вы знаете о наслаждении? Я вот, например, поняла, что знаю про него все.

Сидя на удобной деревянной скамейке и подставив лицо теплым солнечным лучам, я с таким наслаждением жевала помидор, что казалось, даже мир на секунду замер, пока я пребывала в нирване.

Настоящий, идеальной формы, сочный помидор, что своими руками сорвала с грядки, вытерла подолом платья и теперь кусала его так, словно никогда до этого не пробовала овощей. Сок стекал по моему подбородку, но мне было абсолютно плевать на манеры. Я заслужила этот помидор каждой своей нервной клеткой. Я шла к этому аромату тепличного помидора без консервантов и ГМО слишком долго. И этот помидор сейчас казался мне вершиной творения.

Стеклянная теплица, которую мастер возвел по моим чертежам, после моих долгих объяснений, зачем растениям нужен парниковый эффект, стала моим личным местом силы. Хоть я и воевала с Роксаной за каждый клочок земли, что хотела заполнить розами, но парник себе мне все-таки удалось выбить. Здесь пахло влажной землей, зеленью и спокойствием. Я лично высаживала каждый росточек, нежно подвязывала и любовно рвала сорняки, приводя в порядок мысли. И каждый раз, когда я находила причину поспорить с покорным Арчибальдом, тот очень любовно посылал меня в теплицу, надеясь, что я там выдохну и вернусь к нему в хорошем расположении духа. Иногда это срабатывало, но не в последние недели.

Прошел ровно год с того дня, как Народ Льда навсегда покинул наши берега, забрав свой доисторический холодильник. И за этот год Штормфорд изменился до неузнаваемости.

Сквозь приоткрытую дверь теплицы доносился мерный, рабочий гул портового города. Если прислушаться, можно было уловить пыхтение труб новенькой, отстроенной из красного кирпича мануфактуры Сулеймана. Наш заморский партнер сдержал слово: весной он привез оборудование, и теперь производство «ЛимонЭла» было поставлено на промышленные рельсы. Напиток бочками уходил на экспорт, принося в казну и в мой личный сейф стабильный золотой ручеек, что Арчибальд любовно называл «деньгами на булавки», а я — подушкой на новый кризис.

Вечерами улицы Штормфорда больше не тонули в опасной, воровской темноте. Ирис, получивший в свое распоряжение новенькую лабораторию и солидный бюджет, довел-таки до ума переработку нашей нефти. Теперь вдоль главных дорог и на набережной горели безопасные масляные фонари в стеклянных колбах. Я официально запатентовала эту технологию, и теперь столица кусала локти, закупая у нас осветительные приборы за бешеные деньги. Многие пытались повторить, ведь нефть была не только у нас, но Ирис хранил свои секреты даже от меня. Попытки столицы создать что-то похожее закончились тем, что у какой-то столичной модницы подпалило ресницы, когда некачественная лампа взорвалась от того, что пары нефти не нашли выхода наружу. С тех пор мы стали эксклюзивом, правда, Ирис этому был не так рад, как раньше. Маг скинул несколько кило и выглядел здоровее, но пагубные пристрастия никуда не делись, так что ему пришлось взять подмастерьев, на случай своего очередного «загула».

А мой любимый «Старый контрабандист»… Я окончательно делегировала управление отелем. Лоренс и Айла, сыгравшие весной шумную и веселую свадьбу, на которой я, как сентиментальная дурочка, проплакала все глаза, стали потрясающими управляющими. Энзо и Лира ждали двойню, и кроткая девушка стала самой известной швеей на всем побережье. За заказами к ней становились в очередь, пока Энзо разрывался между отелем и массажем ног своей суженой.

Мой бизнес-план сработал на двести процентов. Корпорация «Штормфорд» процветала.

Единственной проблемой во всем этом великолепии было то, что генеральный директор корпорации в данный момент напоминал неповоротливый дирижабль.

Я тяжело вздохнула, доела помидор и с кряхтением положила руки на свой огромный, круглый живот, внутри которого прямо сейчас кто-то активно отрабатывал приемы карате. Восемь с половиной месяцев. Сюрприз, который мы с Арчибальдом обнаружили вскоре после его возвращения с победой, теперь жил своей жизнью, пинался по ночам и требовал свежих тепличных томатов вприкуску со сладкими булочками.

— Если ты будешь так громко кряхтеть, потомок, распугаешь мне всех бабочек, — раздался сверху знакомый, язвительный голос.

Фиона, мерцая в лучах летнего солнца, плавно спикировала с потолочной балки и зависла напротив меня. Прабабка была в своем репертуаре: она как-то научилась менять одежду и сейчас крутилась вокруг меня в платье в пайетках, что сверкали сильнее, чем солнце.

— Бабочек пугает твой наряд, Фиона, а не мое кряхтение, — парировала я, пытаясь устроиться на скамейке поудобнее, чтобы разгрузить поясницу. — И вообще, имею право. Я вынашиваю наследника рода Марлоу-Орникс. Между прочим, это была твоя идея!

— И моя лучшая инвестиция! — гордо заявила призрак, поправляя перо в волосах. — Если бы я не рискнула собой тогда, вы бы так и ходили вокруг да около, как собачки, принюхиваясь!

— Но это же я его спасла! — нахмурилась я.

— С моей помощью, милая!

Я надула губы,