крепкие объятия стали ещё сильнее и Сенька, наконец, вытащил женщину и усадил на кузов. Из кабины запыхтел Юра и вылез через заднюю дверцу.

— Всё, Сеня, прыгай вниз, принимай, — тяжело дыша, сказал он.

— А водитель? — спросил Сенька.

— Кончился водила, — буркнул Юра. — Его уже не я доставать буду. — Всё, хорош трындеть, лови девчонку.

Дальше всё было просто: Семён поймал беременную, постоял с ней несколько секунд в обнимку,, но тут её подхватил с другой стороны спрыгнувший вниз Юра и они оттащили девушку туда, где баюкала свою руку первая спасенная.

— Ну что, брат Сеня, — отдышавшись, сказал Юра, — тут тебе банковать. Ты же любитель бега, так что смотри и выбирай. Прямо километров десять посёлок какой-то, назад, наверное, чуть больше. Беги куда хочешь, вызывай скорую и милицию. Быстрее получится, чем мне «КаМАЗ» на дорогу в одиночку выволакивать, видишь, как встал, чуть не поперёк дороги. А я здесь постараюсь им помочь. Рожу только протри немного, страшноват ты сейчас.

Сенька вытер лицо подолом худи, оставив отпечаток лица, как в каком-то фильме, названия которого он не помнил, выбрался на дорогу и побежал.

Старенькая бетонка, вся в выбоинах и ямках, для бега оказалась не совсем удобной и он выбрал обочину. Земля кое-где не просохла до конца и Сенька несколько раз поскользнулся, однажды даже попытавшись, как говорила мама, поднять рубль.

До посёлка, на название которого он даже не обратил внимание, Семён добежал минут за сорок. Встреченный на окраине мужик испуганно показал в сторону, где стояло здание почты, метров пятьсот, не больше.

Когда Сенька вломился в здание почты, там копошилась у стеллаж какая-то женщина, которая, не оборачиваясь, сказала:

— Закрываюсь, завтра приходите. Целый день где-то хо...

— Телефон, — выдохнул Сенька. — Там авария... километров десять.

***

Из Липецка Сенька отправился на север только через два дня. Всё время Юра таскал его за собой — и на разгрузку, и на погрузку, и в столовку поесть, и даже в кино, где они смотрели странный фильм «Сталкер», совсем не похожий на игру, а наоборот — нудный и невыносимый. Сенька даже хотел уйти, но тут главный герой, мужик с сумасшедшими глазами и грязной тряпкой на шее, прочитал стихотворение про конец лета. От стихов Сенька почему-то вспомнил маму, на глаза навернулись слезы и он досидел до конца. Юра, впрочем, охарактеризовал фильм простым выражением «банда дебилов».

Вещи им отстирала какая-то женщина, с которой договорился, естественно, тоже Юра. Остались небольшие пятна на худи, но выглядели они вполне пристойно, если особо не всматривался, то и не видно.

Утром двенадцатого, Сенька проснулся в доме колхозника, в котором они ночевали с тех пор, как приехали. Больше всего заведение напоминало ему дешёвый хостел для таджиков: комната на восемь человек, продавленные кровати, холодная вода в умывальнике в конце коридора и сортир во дворе. Юры не было и он решил ещё немного поваляться в постели, пока желание посетить деревянную будку ещё не стало сильнее отвращения от необходимости туда идти. Он уже начал подремывать, когда услышал в коридоре голос Юры, который кем-то здоровался.

— Солнце встало из-за ели, срать пора, а мы не ели, — поприветствовал он Сеньку образцом старинной армейской мудрости. — Хватит массу давить, глянь, какую я тебе куртку у ребят отвоевал. Почти новая. Мне уезжать сегодня, так что, считай, прощальный подарок.

Семён встал, натянул джинсы и взял в руки куртку. Коричневая, болоньевая, в таких тут половина населения ходит. Глядя, как Сенька ищет на куртке молнию и с удивлением рассматривает карманы, Юра вдруг спросил:

— Сеня, ты кто вообще? То, что ты не советский человек, это и ежу понятно. Ты точно вырос не здесь, а говоришь по нашему вроде. Может, ты инопланетянин какой-то, как в фильме про отель «Альпинист»?

Семён растерялся. Он и раньше подозревал, что не совсем похож на местных, но чтобы это так бросалось в глаза?

— Нет, Юра, ни фига я не инопланетчик. Но рассказать правду не могу. Просто поверь, я ни тебе, ни кому-то ещё не враг. Просто... я попал в такую ситуацию. Что довёз — спасибо. Осталось только понять, как там до девятнадцатого продержаться.

— Говно вопрос, — сказал Юра. — Вот тебе двадцать рублей, — он вытащил из кармана красную десятку и две синие пятерки, скорее всего, заранее туда положенных и положил на кровать. — И вот ещё что. Держи адрес, — он вытащил из того же кармана половинку тетрадного листа, сложенную пополам и положил её рядом с деньгами, — там спросишь Саню Григорьева. Скажешь, что от Юры Жука. Он тебе организует что-нибудь. Теперь всё. Давай, Сеня, я прощаться не люблю. Рад, что познакомился с тобой. Может, и увидимся когда.

Они пожали руки, Юра стукнул его слегка по плечу, после чего Сенька немного покачнулся, повернулся уходить и, уже стоя в дверном проёме, спросил:

— А как того певца звали? А то я записать забыл.

— Брюс Спрингстин, — ответил Сенька.

— А, вот ещё, — вспомнил Юра, — я ж сегодня в больницу заходил. Девчата привет передают. Говорят, дней через десять выпишут. Адресочек вот передали. Просили заходить запросто.

Сенька взял бумажку с адресом и посмотрел вслед уходящем Юре. Тот даже не обернулся. Развернул листик и присвистнул: спасенные жили в Хлебном переулке, в самом центре.

***

До Москвы он доехал почти без приключений. Один раз только, перед Ступино, перебежал из вагона электрички назад, когда увидел вдалеке контролёра в сопровождении милиционера.

В десять утра с небольшой копейкой тринадцатого апреля одна тысяча девятьсот восьмидесятого года Семён Андреевич Шумов ступил на перрон Казанского вокзала. Его абсолютно никто не встречал. Даже оркестр, и тот не играл.

Глава 8

6 - 25 апреля 1980 года

Надежда

В милиции у Нади только спросили фамилию с именем, да дату рождения. Год она уже вычислила, а дату для удобства оставила прежнюю, так что теперь она была Надей Новиковой,