могу, — сказал Пак, сгребая остальное в коробку. — Ярославль — не Москва, но мимо столицы не проедешь. Билет продадут, в поезд посадят. А дальше сам.

— Спасибо, — сказал Сенька, закрывая военник. — Я что-то должен? У меня с собой не очень много, я мог бы...

— Ничего не надо, — сказал Николай. — Ты ко мне с уважением, даже поздоровался по-нашему. Мне эти бумажки ничего не стоили, так что бери так. Я сам лет тридцать назад по всему Казахстану мотался вот так, без единой бумажки, за еду работал. Пусть хоть кому-то легче будет. Если что — я тебя не знаю, — и он полез что-то искать в ящике стола, дав понять, что разговор закончен.

— Камсахамнида, — вспомнил Сенька кратковременные занятия по тейквондо.

— Аниейо, — буркнул Пак. — Иди уже, мне работать надо.

***

На железнодорожный вокзал в Одессе Семён приехал еще засветло. Поезд отправлялся в одиннадцать вечера. Как ни странно, кассир никаких документов не проверял, только спросил, есть ли они у него. Подивившись такой беспечности, Сенька успокоил кассира, показав, не открывая, военный билет.

— Одесса — Москва, один общий, сегодня, отправление двадцать три пятнадцать, — весьма удачно изобразила робота круглолицая дама с пышной химической завивкой, усиленной пергидролевым эффектом. Правда, роботы не поправляют бретельки бюстгальтера, но голос тётка уже отработала в совершенстве.

Сенька полез в карман, но там ничего не было, хотя он точно помнил, как проверял наличие двух пятерок на входе. Ревизия второго кармана, а за ним всех остальных ожидаемо дала тот же результат. Скорее всего, столкновение со старушкой возле кассы и налетевший на него в ту же секунду парень случайностью не были. Деньги у него вытащили, как у зазевавшегося туриста где-нибудь в Неаполе.

— Я сейчас, — буркнул он кассирше и побрел от кассы. От обиды немного хотелось плакать и сильно ругаться, но вряд ли это помогло бы, так что Сенька решил это дело отложить. Всех наличных средств у него осталось один рубль двадцать две копейки. И всё время мира в придачу. Вариантов жизни дальше вырисовывалось несколько, но все они были неприятными. Все без исключения.

Во-первых, можно попытаться сесть в поезд зайцем. Теоретически это возможно, но где гарантия, что бдительные проводники, обиженные тем, что им не достались Сенькины деньги, не сдадут его в милицию? К тому же опыта поездок зайцем на поездах у Сеньки не было. Он и на поезде, если не считать электричек, ездил считанные разы в своей жизни.

Во-вторых, можно попробовать ехать на электричках. Как бегать от контролеров, Сенька хорошо помнил. Два-три маршрута до Киева или до Харькова, три-четыре — до Москвы. Дня за четыре можно добраться. На рубль можно купить семь буханок хлеба — сколько ему и не надо. Парочки хватит. Остальные деньги оставить как неприкосновенный запас. Он даже засмеялся про себя: планировать траты с рубля и оставлять запас. У себя, в двадцать первом году, Семён сильно подумал бы, поднимать ли лежащий на земле рубль.

Ближайшая электричка на север отправлялась через семь с лишним часов, ранним утром. Идти было некуда, спать пока не хотелось. Тем более, что в зале ожидания среди весьма жестких скамеек ходили два милиционера. Скорее всего для порядка, ни к кому они не подходили, документы или билеты не спрашивали, но Сенька решил не рисковать, вышел на привокзальную площадь и пошел, прогуливаясь, куда глаза глядят.

Недалеко от входа стояли несколько машин такси, водители которых кучкой стояли у одной из них и что-то обсуждали. Сенька мельком глянул на них и пошел дальше, тут же в кого-то врезавшись. Пробормотав извинения, он попытался обойти неожиданное препятствие, но человек, с которым они столкнулись, хлопнул его по плечу.

— О, старый знакомый, куда намылился? Уезжаешь? — Семён поднял голову и увидел утреннего таксиста, который показывал ему столовую возле автовокзала.

— Уже нет, — буркнул Сенька. Признаваться в том, что его обокрали, не хотелось.

— Деньги, что ли, потерял? — догадался таксист и без объяснений.

— Ага, — кивнул Семён. — Потеряли.

— Далеко ехать-то? — продолжал допытываться таксист.

— В Москву.

— Далековато. На электричках, что ли, добираться будешь?

— А как еще? — задал Сенька вроде и риторический вопрос, но таксист на него ответил.

— На машине. — дружелюбно улыбаясь, объяснил он. — Ты, парень, смотри, в чем дело: денег я тебе дать не могу — в долгах весь, видишь, вторую смену подряд хреначу. Сам кого хочешь за десятку прибью. А вот в машину посажу. Не до Москвы, но в ту сторону. Почти. По-любому быстрее, чем на электричках. Поможешь в дороге, если надо, это такое.

— А вы зачем мне это предлагаете? Это не развод какой-то? — спросил Сенька.

— Развод? — на секунду задумался таксист и улыбнулся. — Не, дружище, развод у меня с женой будет, если я продолжу домой приходить, только чтобы поспать и трусы с рубашкой сменить. Дружок мой едет, а сам спину сорвал. Вот я и думаю, что ты ему, если что, в дороге поможешь. А он тебя до Липецка, или куда он там едет, доставит в лучшем виде. Ну, согласен?

— Согласен, — ответил Сенька. — Куда деваться? Только я не понимаю, зачем вы мне помогать взялись?

— Слишком ты мне брата моего напоминаешь. Он только лет на десять моложе тебя. Тебя как зовут хоть?

— Семён.

— Вот, а его — Андрюха. Но одно лицо, поверишь? Вот как вырастет, наверное, от тебя не отличить будет.

— А фамилия его как? — неожиданно даже для себя спросил Сенька.

— Шумов. Я вот Беликов, а он — Шумов. Отцы у нас разные, — объяснил таксист. — А ты что спрашиваешь? — спросил он.

— Подумал просто — вдруг родственник, — пытаясь скрыть волнение, сказал Семён. Вот кого угодно, а собственного дядю он здесь встретить не думал.

— Да ты не переживай, Юрка — парень хороший, не соскучишься, — совсем по другому расценил его замешательство таксист и снова хлопнул его по плечу. — Схожу, позвоню ему из автомата, что попутчика забрать надо, — он порылся в кармане, выудил пригоршню мелочи и выудил из нее монетку. — Вот, двушка есть. А ты, если хочешь, садись в машину сзади, отдохни.

Глава