ним вместе находимся здесь, — тихо сказал Арчибальд. — Я часто видел, что он приходит сюда, но он всегда прятался, если я приближался. А тут пришел и привел тебя…

— Может, он наконец-то готов разделить горе с кем-то еще? — неловко заметила я. — Вы бегали друг от друга, словно мальчишки, а всего-то нужно было побыть вместе. Иногда общее горе сближает сильнее, чем попытки казаться сильным.

— Или он просто решил ускорить наше сближение, — попытался выкрутиться Арчибальд, но заметив мою поднятую бровь стушевался. — Да, это лишнее…

Мы замолчали, пока наследник гордого и независимого лорда нежно протирал иней с памятника. После неудачной фразы лорда повисла неловкая тишина, и я не знала, как перевести разговор в нормальное, комфортное русло.

— Она любила эти розы, — тихо произнес Арчибальд, спасая ситуацию. — Леди Роксана выращивает их в зимнем саду специально для нее. Это единственное, в чем они сходились. В любви к белым цветам и… к молчанию.

— Она была красивой? — спросила я, замечая, как навострил уши Дэниэль. — Я не имею ввиду внешность… Расскажи нам… мне о ней.

— Она была светлой. Во всех смыслах, — Арчибальд вздохнул, и облачко пара растворилось в морозном воздухе. — Знаешь, Софи, наш брак являлся сделкой. Роксана купила моему роду спасение от долгов, а семье Дафны — титул. Я не любил ее той любовью, о которой поют барды и складывают песни люди… Но она стала моим лучшим другом. Единственным человеком в этом замке, кто не требовал от меня быть «Лордом-Протектором» даже наедине.

Он помолчал, поправляя край пергамента, который трепал ветер. Дэниэль замер на месте, ловя каждое слово. Я понимала, что мальчик сейчас превратился в слух, пытаясь узнать ту, кто остался для него светлым образом в воспоминаниях.

— Я виню себя. Она так хотела подарить мне этот мир… наследника, семью. Она сгорела, пытаясь стать идеальной женой для человека, который был женат на своем городе. Дафна разрывалась между мною и сыном, пытаясь дать тепло нам обоим, обходя запреты Ириса и лекаря. Она делала все, чтобы сохранить наш душевный покой и дать нам шанс почувствовать себя любимыми.

Дэниэль вдруг зашевелился. Он расстегнул верхнюю пуговицу своего тулупа, засунул руку за пазуху и достал Сложенный вчетверо лист бумаги. Лорд грустно улыбнулся, подбадривая сына.

Мальчик опустился на колени прямо в снег. Он положил листок рядом с белыми розами, придавив его камешком, чтобы не унесло ветром. Я вопросительно посмотрела на Арчибальда, в чьих глазах плескалась нежность, больше неприкрытая ничем, кроме любви.

— Что это? — шепнула я.

— Письмо, — так же тихо ответил Арчибальд. — Или рисунок. Он приносит их каждый раз. Я никогда не смотрю, что там. Это только для нее от ее сына…

Я смотрела на маленькую фигурку ребенка, склонившегося над могилой матери, которую он потерял, но продолжал любить каждым своим штрихом на бумаге. И в этот момент вся моя суета — страх перед Роксаной, проблемы с аудитом, ледяные демоны — показалась такой мелкой.

Я почувствовала, что должна что-то сделать, просто как женщина, которая волей судьбы оказалась на месте той, что лежит под этим камнем. Арчибальд вряд ли сделал бы тоже самое, но я могла бы дать ему пример. И кто знает, может это позволит отцу рассказать сыну о матери самому, не заставляя того прислушиваться к каждому упоминанию ее имени.

Я встала и подошла к надгробию. Дэниэль поднял на меня глаза и чуть подвинулся, освобождая мне место. Я ласково погладила его по закоченевшим рукам и жестом попросила разрешения. Мальчик серьезно кивнул, беззвучно что-то сказав.

Я опустилась на колени рядом с ним и сняла перчатку и положила ладонь на холодный мрамор. Взгляд лорда, что буравил мою спину, ощущался неприятно, но я не обращала внимания на его. Я хотела столько всего сказать, в первую очередь для Дэниэля, но слова не шли. Говорить вслух казалось неправильным, так что я решила пообщаться мысленно, как раньше делала на могиле бабушки.

«Здравствуй, Дафна», — мысленно произнесла я. — «Мы не знакомы. Я — София. Та самая странная женщина с „кулинарной самодеятельностью“, о которой тебе наверняка бы рассказала Роксана, если бы могла. Я ношу брюки, варю странный черный напиток и совершенно не умею вести себя в обществе. Но…»

Я скосила глаза на Дэниэля. Он смотрел на надгробие и едва заметно улыбался, словно мама только что похвалила его рисунок. Почему-то мне казалось, что он меня слышит.

«Твой сын — чудо. Он рисует, он смеется, и он снова говорит. Я не заменю ему тебя, никто не заменит. Но я обещаю тебе: он не будет одинок. Я буду печь ему пиццу, говорить, какой он замечательный и научу нарушать дурацкие правила этикета. Почему-то мне кажется, что ты бы одобрила такой подход.»

Легкий ветерок коснулся моей щеки, но не обжигая холодом. Я улыбнулась, прижав ладонь к мрамору покрепче. В голове вспыхнул образ Арчибальда, что шел с высоко поднятой головой и казался таким одиноким. Слова сами всплыли в сознании и когда сформировались, я поняла, что это то, чего хотела я сама. И сейчас светлая Дафна помогла мне осознать кое-что очень важное.

«Я буду любить их обоих. Арчибальда и Дэниэля. Столько, сколько мне отмерено в этом мире».

Мне показалось — или камень под моей рукой стал чуть менее ледяным?

Словно кто-то невидимый положил ладонь поверх моей. Легкое, почти невесомое касание. Благословение? Или просто просьба не напортачить?..

«Спи спокойно, Дафна. Я присмотрю за твоими мальчиками. А ты за Рупертом присмотри там, ладно? Скажи ему, что я справляюсь. А если увидишь Фиону — передай, что я скучаю».

Я убрала руку. Дэниэль шмыгнул носом и вдруг прижался ко мне боком, пряча лицо в складках моего плаща. Я обняла его одной рукой, чувствуя, как дрожат его плечи — не от холода, а от пережитого момента близости.

— Мама рада, — тихо прошептал он.

Мы стояли так минуту или две. Странная компания: лорд, потерявший жену, мальчик, потерявший мать, и я — женщина, потерявшая целый мир, но нашедшая этот.

— Софи?

Я обернулась. Арчибальд поднялся с места и смотрел на нас с Дэниэлем. В его серых глазах застыл немой вопрос, на который у меня пока не было ответа. Ребенок в моих руках дернулся, оглядываясь на отца. Ветерок подул, словно давая мне направление. Я сглотнула комок в горле и