материнского разочарования, что я почти поверила. — Невеста попросила — он сделал. Глупость, конечно. Но разве влюбленные мужчины не совершают глупостей? Или вы, Маркус, никогда не таскали тяжести ради прекрасных дам?

Маркус скрипнул зубами, крыть было нечем. История звучало бредово, но из уст леди Роксаны она казалась настолько логичной, что даже я почти поверила. А она меня танцам учила! Лучше бы, показала, как нужно блефовать…

— Я проверю… щепки у мага, — процедил он. — И если окажется, что этот «гардероб» фонит магией…

— Проверяйте, — Роксана указала секатором на выход. — А теперь уходите. Вы натоптали.

Маркус коротко, дергано поклонился и вышел, хлопнув дверью так, что зазвенели стекла.

Я шумно выдохнула, чувствуя, как ноги становятся ватными.

— Спасибо… — прошептала я. — Вы спасли меня.

— Я спасла честь дома Орникс, София. Не вас.

В одно мгновение она оказалась рядом. Ее рука в перчатке перехватила мое запястье и я просто не решилась дать отпор будущей свекрови. Она вжала меня спиной в тот самый кованый столик, заставив выронить папку.

— А теперь слушайте меня внимательно, девочка из Адлера, — прошипела она мне в лицо. Ее глаза, обычно холодные, сейчас метали молнии. — Я солгала королевскому ревизору. Я покрываю безумие своего сына. Но мое терпение лопнуло.

— Что вам сказал Арчибальд? — мне нужно было продумать легенду.

— Арчибальд сказал, что Руперт оставил вам что-то такое, что нужно было уничтожить как можно скорее… Но, зная моего сына, я услышала лишь часть правды.

— Он сказал вам все, что я знаю…

— Что было в том шкафу на самом деле? Говорите правду, или клянусь Родом, я сдам вас Маркусу сама, и никакой «Йода» вас не спасет.

Глава 11. О том, что порой стоит помолчать

Пока я судорожно пыталась сообразить, что мне делать дальше и как подступиться к отчетам, попутно решая глобальные проблемы, леди Роксана что-то черканула на пергаменте и позвала слугу, что скучал за дверью.

— Миледи? — он поклонился и с вызовом посмотрел на меня.

— Передай это мастеру Ирису. Лично в руки. И не попадайся на глаза людям Маркуса.

— Будет исполнено. Леди Роксана, проводить госпожу Софи к выходу?..

— Я думаю, она сама найдет путь в кабинет моего сына. Арчибальд ушел на рассвете, так что думаю, Софи сможет найти себе местечко и поработать над моей просьбой.

Слуга поклонился и, напоследок наградив меня тяжелым взглядом, направился к выходу. А ему-то я что сделала? Почему слуга Роксаны, которого я вижу в первый раз, смотрит на меня так, будто я грязь под его ногтями?..

— Вы все еще здесь, София? — голос Роксаны вывел меня из транса. — Время идет. А золото само себя не найдет.

— Да, конечно… — пробормотала я и, пятясь, вышла из душного тропического рая в прохладный коридор.

Оказавшись одна, я прислонилась спиной к стене и сползла бы вниз, если бы не жесткий корсет и остатки гордости.

— Так, Марлоу, соберись, — шепнула я себе под нос. — В кофейне и такие аудиты проходили, а тут… Что мне стоит найти пару левых проводок в средневековой амбарной книге?

Я оттолкнулась от стены и побрела по коридору, лихорадочно соображая. Куда? К Дэниэлю? Он ребенок, но писал, наверно, лучше, чем я на привычном мне языке. К Чаку? Он вообще неграмотный. Арчибальд?.. Но тогда придется либо ему врать, либо выложить все карты. Но я пока не была уверена, что он готов услышать такие откровения. Я прокручивала варианты и на ум приходили только Ирис и Лоренс. Лоренс уже помог мне однажды, но представив сколько шуточек он сможет выдать и вытерпеть его молчаливое ощущение собственного превосходства?.. Ирис казался оптимальным вариантом. Пару лишних кусков пиццы, немного вина и из него выйдет неплохой писарь.

От одной мысли о том, чтобы признаться в своем «попаданчестве» лорду у меня подгибались колени. Он столько всего для меня сделал, а признаться ему, что я никакая ни Софи, а София, да еще и из другого мира… После всей той лжи, в которую я себя закопала, говорить правду было страшно.

Ноги сами вынесли меня к боковому выходу в парк. Мне нужно вдохнуть холодного воздуха, чтобы мозг перестал плавиться. Я толкнула тяжелую дверь и вышла на крыльцо, кутаясь в плащ.

Мороз тут же ущипнул за щеки, но после влажной жары оранжереи это было даже приятно.

— Софи?

Тихий голос заставил меня вздрогнуть. Я опустила глаза. Сбоку от крыльца, прячась за колонной от ветра, стояла маленькая фигурка в теплом тулупчике. Дэниэль смотрел на меня широко распахнутыми глазами, грустно улыбаясь. Звук его голоса вырвал меня из мыслей и заставил немного расслабиться. Я не хотела думать, что голос ребенка моя заслуга, но мне казалось, что если бы я не появилась здесь, маленький одинокий ребенок так и ходил бы молча наедине со своим горем.

— Привет, партизан, — я присела на корточки, становясь с ним примерно одного роста. — Ты чего тут мерзнешь? Люси опять заставляет учить названия вилок или ты просто решил поиграть в полярника?

Дэниэль шмыгнул красным от холода носом и отрицательно помотал головой. Он выглядел как маленький нахохлившийся воробей в этом своем дорогом, но слишком взрослом тулупе. Я не могла не улыбнуться, видя перемены в его поведении. Верхняя пуговица тулупа оказалась расстегнутой, а волосы казались растрепанными. Уже не идеальный наследник, но все еще послушный ребенок.

— Я ждал, — тихо произнес он.

— Меня? — удивилась я. — Что-то случилось? Хочешь сходить со мной в трактир и поиграть с Чаком? Я могу привести его сюда, если леди Роксана и папа не будут против…

Я попыталась улыбнуться, чтобы подбодрить его, но улыбка вышла кривой. Дэниэль не улыбнулся в ответ. Он перевел взгляд на папку, которую я прижимала к груди так, будто я украла из поместья что-то важное, а потом махнул ладонью в сторону елей, что стояли полукругом у забора.

— Папа там, — он словно пробовал это слово на вкус. — Ему грустно.

У меня внутри что-то екнуло.

— Дэниэль, если папе грустно, может, ему лучше побыть одному? Взрослые иногда любят… ну, пострадать в одиночестве. Это называется «личные границы», и в Адлере за их нарушение могут и половником дать.

Но мальчик упрямо насупился. Он шагнул ко мне