книга Штормфорда перед Короной. И отчет по королевской десятине. Мой сын — Лорд-Протектор, но в последние дни он слишком увлекся ролью спасателя и отца-одиночки, забыв, что казна сама себя не наполнит, а Маркус только и делает, что выискивает момент, чтобы пронюхать хоть что-то, что сможет дать повод повысить нам налоги.

— Но Маркус показался мне вполне адекватным приказчиком…

— Вы сравниваете его с нашим местным, Мортоном… Да, Маркус верен короне, но это все, что он может. Он поступил по закону, защитив вас от Харроу, но это не мешает ему выискивать повод, чтобы подпортить жизнь Арчибальду. Так что… Я не собираюсь тратить время на то, чтобы учить вас, как держать веер. Это бесполезно. Вместо этого вы займетесь тем, что у вас, по слухам, получается лучше всего. Деньгами.

Я замерла, словно суслик в поле. Вот и все. Плакала моя легенда. Прочесть-то я бы еще могла, а вот написать…

— Мортон утверждает, что мы в убытке из-за штормов. Я считаю, что он ворует. Но у меня нет времени пересчитывать каждый мешок зерна, а Арчибальд… Арчибальд занят вашими проблемами и он никогда не умел выводить людей на чистую воду. Как тогда с Харроу, что проводил махинации, став любимчиком народа, в то время как мой сын тихо творил добро, не привлекая внимания.

Да, свекровь-то у меня, дама серьёзная. Я бросила быстрый взгляд на колонки цифр. Дебет, кредит, сальдо… Я еле различала почерк, понимая, что вот теперь я попала. Ладно, цифры я то еще разберу… А что мне делать с писаниной? Кто там еще никогда не был так близок к провалу?..

— Вы хотите, чтобы я провела аудит? — я подняла на нее глаза. — Прямо здесь? Среди фикусов?

— Я хочу, чтобы вы доказали свою полезность, София. Не как «Избранная» или «Святая», а как будущая хозяйка этих земель. Танцевать будем потом, а пока дайте мне поверить в то, что вы годитесь на роль леди. Найдите ошибку, вора и сделайте это быстро.

Она захлопнула папку перед моим носом, пока я отчаянно пыталась решить, что мне делать дальше. Вот почему у меня все через одно место? Перспектива быть раскрытой оказалась страшнее, чем танцевать в неудобных туфлях под хихиканье Люси.

— Почему я?

— Потому что, если вы здесь только ради того, чтобы создавать хаос и оставлять на снегу следы, ведущие к дому мага… — она почти зашипела, окончательно формируя образ кобры в моей голове. — …то я сама вас «обрежу». Как сухую ветку, которая тянет соки из моего рода и отвлекает моего сына от того, что действительно «важно».

У меня внутри все похолодело, несмотря на жару оранжереи. Лорд рассказал ей про наши приключения со шкафом? Если да, то тогда почему я еще жива? Земля в оранжерее рыхлая, а повод особо Роксане давать и не надо было…

— Это угроза, леди Роксана? — тихо спросила я, прижимая папку к груди, как щит.

— Это садоводство, милочка. Просто садоводство и переживания матери.

Я только открыла рот, чтобы уточнить, входит ли в понятие «садоводство» закапывание трупов неугодных невесток под кустами шикарных роз, как стеклянная дверь оранжереи снова распахнулась.

На пороге стоял Маркус. Королевский ревизор выглядел так, словно не спал всю ночь: под глазами залегли тени, а его всегда идеальный сюртук казался слегка помятым. Но взгляд за стеклами очков горел охотничьим азартом. Почему-то я не видела в нем больше того серьезного дядю, что поставил на место Харроу и встал на мою сторону. С вечно идеального приказчика слетел весь лоск. Видимо, паранойя влияет на людей по-разному…

— Доброе утро, леди, — его голос сочился фальшивым дружелюбием, от которого у меня свело зубы. — Прошу прощения, что прерываю вас, но дело не терпит отлагательств.

Роксана медленно повернулась к нему. Секатор в ее руке хищно щелкнул, отсекая еще один бутон. Я же переводила взгляд с одного очень дотошного приказчика на будущую свекровь. Судя по всему, Роксана точила на него зуб и сейчас мне было очень любопытно, кто кого…

— Маркус, — произнесла она с такой интонацией, словно обнаружила вредную тлю на любимой розе. — Врываться в Зимний сад без приглашения? Вы забываетесь. Или Корона отменила правила приличия?

— Корона обеспокоена, миледи, — Маркус прошел вглубь оранжереи, его сапоги гулко стучали по мрамору, оставляя грязные следы. — Сегодня на рассвете стража доложила о странных следах на земле… Я обеспокоен. Сначала пустой корабль, потом появление «Истинной пары», а сейчас… Глубокие борозды, будто тащили что-то тяжелое. И ведут они, по удивительному совпадению, от трактира вашей будущей невестки прямиком к дому городского мага.

Я почувствовала, как папка с отчетами в моих руках стала весить тонну. Сердце предательски застучало где-то в горле. Почему у меня не имелось опыта сокрытия преступлений?! Вот все умею — а улики скрывать не научилась!

Маркус остановился напротив меня, буравя взглядом.

— Леди Софи, — он улыбнулся, и эта улыбка не предвещала ничего хорошего. — Быть может, вы объясните нам, какой груз вы с лордом Арчибальдом переправляли под покровом ночи к человеку, что владеет магией? Сразу после того, как пропали два уважаемых жителя города?..

— Я… — голос предательски дрогнул.

Мозг лихорадочно искал оправдание. Сказать про мебель? Про бочки с элем? Вариант с тем, что мы кого-то прикопали казался все более привлекательным.

— Это был гардероб, — ледяной голос Роксаны разрезал повисшую паузу.

Мы с Маркусом одновременно повернулись к ней. Леди Орникс спокойно протирала секатор, даже не глядя на нас.

— Простите? — переспросил приказчик, сбитый с толку.

— Старый, дубовый гардероб из комнаты покойного Руперта, — Роксана говорила ровно, скучающим тоном, словно объясняла несмышленому ребенку, почему небо голубое, а в капусте все еще нет братика. — София хотела перевезти его в поместье как память о деде. Но я запретила. Эта рухлядь была изъедена древесным жуком и не вписывалась в интерьер… Я приказала отправить его Ирису — пусть сожжет его в своем магическом пламени или превратит в опилки. Мне все равно. Главное, чтобы этой заразы не было в моем доме.

Маркус прищурился, переводя взгляд с невозмутимой Роксаны на меня, все еще прижимающую папку к груди как спасательный круг.

— Гардероб? Ночью? Самим Лордом-Протектором?

— У моего сына, к сожалению, слишком мягкое сердце, — вздохнула Роксана, и в этом вздохе было столько