моей. Интересно, защитный механизм — гасить гнев лаской — встроен в женскую природу, или этот хамелеон-бесенок подглядел поведение за матерью?

— Потому что мы волновались, переживали, куда ты делась. Твоя мама испугалась и даже заплакала, — усаживаюсь с Надей на скамью, одновременно набирая в мобильном номер Алекса и сообщая, что все в порядке, пропажа нашлась и ждет любви и наказания.

— А ты? Ты плакала, Лика?

— Нет, малышка. Я редко плачу.

— А почему? — почемучка уже проверяет мои ладони и карманы на предмет сладостей.

— Потому что — потому, все кончается на «у».

— А начинается?

— Начинается с того, что одна непослушная девочка удирает от своей мамы и крестной в неизвестном направлении. Разве ты не знаешь, что нельзя никуда ходить с незнакомыми?

— Знаю. — Надя надувает губки и готовится продемонстрировать обиду на весь мир, но почему-то передумывает и сообщает, — это не плохая тетя, а мамина подлуга. Она дала мне поиглать с колём.

— С кем поиграть? С собакой?

— Да. Его зовут Кололь.

— Король? — уточняю, переводя с логопедического детского на русский, и встречаю высокомерный взгляд подрастающего поколения на отсталую тормозную старость, выражающий: «Разумеется! Я так и сказала, что тебе непонятно с первого раза⁉» И тут меня осеняет: Надя Варшавская не знает шведского и английского! Родители говорят с ней по-русски, а иностранные слова проскальзывают в речи ребенка изредка, по принципу простоты произношения. Так, вместо нашего «хорошо» мелкая использует финское «хювя».

— Эта тетя с собачкой, она говорила с тобой на том же языке, что я сейчас? Так же как мама с папой?

Надя кивает, тут же спрыгивая с моих колен, и, с радостным воплем: «Мама!» мчит к Вере, только что вместе с Алексеем, появившимся на площадке.

— Что у вас? — Алекс не тратит времени зря. Вера прижимает к груди сокровище и старательно прячет от дочери слезы. Но я вижу — подруга внимательно слушает, просто молчит, не в силах совладать с накатившими эмоциями облегчения и радости.

Рассказываю в деталях произошедшее, уточняя приметы:

— Высокая с меня, метр восемьдесят или около того. Блондинка, но не факт, возможно крашеная. Волосы прямые, довольно короткие. Цвет глаз и другие приметы не разглядела. Одета в черное полупальто и джинсы. Вероятно, русская. Собака породы бассет по кличке «Король».

Охранник мужа смотрит уважительно, а Вера отрывается от целования дочкиного лица и переспрашивает:

— Как ты сказала — Король?

— Да. Это что-то важное? — в фиалковых глазах сомнение и отголоски той тьмы, что сопровождают разговоры о Радкевичах.

— Скорее всего, нет. Просто совпадение, — Варшавская спускает дочь на землю, а та внезапно вытаскивает из кармана маленькую картонную карточку и протягивает со словами:

— Тебе тетя сказала отдать.

В Надиных ладошках открытка, вроде тех, что дарят на День святого Валентина. На картинке толстый купидон пронзает стрелой два сердца. Вера переворачивает, читая надпись. Размашистыми буквами выведено: «Из России с любовью!»

— А вот это уже важное.

— Что там, мам? — любопытный нос тычется в карточку.

— То, что мне придется купить для тебя поводок, — отшучивается Верка, но нам троим не до смеха.

* * *

Ингвар

О холостяцкой берлоге в Норрмальме*(район Стокгольма) известно узкому кругу. Здесь неподалеку в деловом квартале располагается офис бывшего европейского отделения холдинга «Стройнвест», теперь нашей с Геркой совместной фирмы «Material och utrustning»* (с шведского «Материалы и оборудование»). В пабе по соседству мы знатно надрались пять лет назад, отмечая победу над общим врагом, как ясно теперь преждевременную и далеко не полную.

Здесь, на третьем этаже одетого в стекло и бетон здания полгода назад я впервые трахнул Ташу и чертовски нуждаюсь повторить это сегодня, причем в предельное допустимой для нас двоих форме. О том, как далеко у нас зашло, говорит ее фото на тумбочке в прихожей, встречающее меня при входе белозубой улыбкой и запасная связка ключей, заказанная специально для нее неделю назад.

У моей любовницы нет табу. Уверен, даже краткую интрижку с Айгуль-Айнур она восприняла бы с улыбкой. Может, возмутилась, что ее не позвали третьей? Интересно, что сказала бы Марика, увидь ассортимент наших секс-игрушек или предложи я ей нарядиться в эротическое белье, вроде того, которое выбрал Таше на сегодня. От одной мысли об упругом гибком теле в этих ремешках и полосках, в штанах становится тесно.

Налив в стакан на два пальца виски и выдвинув ящик комода, задумываясь на минуту не меньше. Наконец, выбор падает на флоггер* (плетка с несколькими хвостами, используемая для бдсм игр) с сорока мягкими замшевыми хвостами. По словам Таши, игры с таким менее болезненны, чем с кожаным ремнем или педдлом, но значительно более будоражащие. Чтож, детка, я взбудоражен от одной мысли, как эти хвосты пройдутся по твоей голой крепкой заднице. Дополнением к плетке выбирают пробку довольно приличного размера с дистанционной вибрацией. Ощущения с такой штукой усиливаются многократно у нас двоих. А из сегодняшней встречи я хочу выжать максимум. Хер знает, когда в следующий раз перепадет отличный секс, учитывая ультиматум моего самодура-отца. С этого старовера станется запереть нас с Марикой в избе посреди леса на полгода и держать свечу, давая советы по зачатию внука. Если старику что в голову втемяшилось — вцепляется как питбуль в горло. А полугодовой запрет на развод вообще отдает надвигающимся маразмом.

В нынешних условиях ехать к любовнице, мягко говоря, самоубийство. Пришлось сменить три такси, прежде чем последний репортер потерял след. Но Таша того стоит. Давно так не сносило крышу от бабы. Последний раз пять лет назад, пока фру Даль еще не явила во всей красе пуритано-фригидную суть. Чертова Марика так и норовит забраться в голову даже сейчас. Какой дебил вспоминает жену, выбирая секс-игрушки для любовницы? Да еще такой горячей, что от предвкушения торчком стоит⁈ Знакомьтесь, Ингвар Даль — тот самый дебил и кобель, которому мало самой охуенной сучки на всю Скандинавию, подавай еще ту, что считает дерьмом и не подпускает к телу ближе, чем на вытянутую руку. Думаю, именно эта недоступность придает моей законной фру желанность заветного трофея. Ебись мы как кролики, давно бы наскучило, а так… На хер, Марику Даль! В замке уже поворачивается ключ, и Таша вот-вот увидит разложенные на журнальном столике флоггер, пробку и белье. Устраиваюсь в кресле поудобнее и жду.

С чего начнем сегодня — легкий петтинг, оральные ласки или сразу погрузимся в мир жестких игр? В гостиной включается музыка — не Enigma, под которую Таша обычно предпочитает предаваться долгим прелюдиям, а гитарные запилы последнего альбома Aerosmith. Выбор как нельзя