пути только безлистные кусты. По ту сторону пути, у шалмана с красноречивым названием «Уют», четверо зажали в углу беднягу в темно-зеленой куртке.

— Может, пьяные разборки или стычки уголовных группировок? – шепотом допустила я.

– Хз. Первое более вероятно. Четверо на одного – совсем не круто, – у тебя всегда было гипертрофированное чувство справедливости.

— Это может быть опасно, — мне не удалось удержаться от очевидного констатации. – Не хочешь убраться отсюда?

— Я никогда не убегаю от крутых приключений!

Мы молча впились в сюрреалистическую картину поблизости. Окруживший мужчина примирительно выставил руки ладонями вперед. Пацифистическая стратегия совсем себя не оправдала. Один из нападавших схватил его за шиворот и вкусно затопил ему в нос. Показалось, что в слабом свете неоновой вывески брызнула кровь. Товарищи агрессора набросились на беднягу с разбитым лицом. На него посыпался шквал немного раскоординированных от употребленного алкоголя, но все еще крепких пинков. Он закрывался руками и неловко пытался защищаться. Преимущество явно было на стороне четырех пьяных в лохмотьях субъектов.

Одинокие прохожие умышленно не замечали, что на их глазах кому-то наносили телесные повреждения по меньшей мере средней тяжести. Молодой парень в наушниках взглянул на чубанину и поспешно сменил траекторию движения, испарившись, будто призрак которого там никогда не было. Женщина в возрасте от сорока до шестидесяти повища напялила на лицо меховой воротник и поспешно стучала каблуками просто мимо нашего не слишком надежного тайника. Казалось, еще немного и она бы повернула себе шею, умышленно отворачиваясь в противоположную сторону от столкновения завсегдатаев наливайки. Мы же готовы были свернуть себе шею с противоположной целью.

Летняя барышня точно не надеялась увидеть прямо внутри ночных теней и кустов наши мармызы, немедленно следившие за вакханалией прямо по курсу.

– О Господи! На что вы смотрите? Нет здесь на что смотреть! И не стыдно же! — поскольку у нас не было угрожающего вида, то она резко трансформировала испуг в осуждающую речь. Осталось навеки неразгаданной загадкой, почему стыдно должно быть нам.

– Вообще не стыдно. Сами с себя в шоке, – неожиданно ты схватила за рукав женщину, которая спешила сдуть все дальше от вероятного места преступления, – Стойте!

Барышня вскрикнула от неожиданности.

– Мы где? - поинтересовалась я, догадавшись о цели твоего наглого жеста. Напрячься над более удачным построением вопроса мне помешало наблюдение за потасовкой. Там потерпевший уже лежал на земле. Его беспощадно вместе добивали ногами.

– Пусти! Ненормальная! – бабушка безрезультатно попыталась выдернуть рукав из твоей стальной хватки.

— Адрес какой? – уточнила ты.

Женщина недовольно пробормотала название улицы и бросилась прочь, словно на реактивном старте. Никогда не думала, что на этих шпичаках можно так быстро бегать.

- Ненормальные какие-то! — бросила она напоследок, торопливо исчезая во тьме дворов.

Я набрала 102 и вызвала полицию. Можно было бы с чистой совестью ушиваться оттуда.

– Эй! Толстые вылупки! Менты уже на подходе! – ты попыталась испугать обезумевшей стаю.

Однако «долбаные вылупки» и так уже услышали нехорошо, заметив нас, и временно перестали выбивать дух из болезненно скрюченного в позе эмбриона тела на грязном асфальте. Они почему-то не бросились врассыпную от одного лишь упоминания о правоохранителях. Зато один из нетрезвого ватника перевальцем почвал в нашу сторону. Он грозно заверил, что нам лучше бы убраться и не лезть в чужие дела. В случае несогласия пригрозил смешать кишки с багульником.

Путь для стратегического отступления еще был свободен. Мы могли бы легко юркнуть во дворы и добраться до автотрассы. Предложение побега беспомощно застряло у меня в глотке, когда ты безоговорочно двинулась навстречу стае кровожадных заложников зеленого змея. Поразило до самых черных глубин сознания, что ты без малейших колебаний бросилась собственноручно восстанавливать справедливость и тебе была небезразлична дальнейшая судьба незнакомца.

Настоящие уличные стычки мне приходилось видеть только в интернете. В упорядоченном мире, где возвышались целые и невредимые многоэтажки, я никогда не нарушала закон и переходила дорогу только на зеленый свет. Разве что во втором классе по скуке вместе с еще несколькими малолетними сорванцами разрисовала зеленой алкидной эмалью соседский автомобиль. Родители упекли меня сразу на несколько спортивных кружков, чтобы унять мою безудержную жажду приключений.

Способна ли я оставить знакомого на растерзание яростным алкозаврам, если ему вдруг захотелось отправиться в реанимацию? Да запросто! Целостность собственной шкуры для меня превалировала над абстрактными и эфемерными моральными ценностями. Но невольно в памяти свергли боевые приемы на случай, если кто-то из гадов хоть попытается задеть тебя.

Один из подонков решил добраться до тебя плохо координированным хуком. Мгновенно безопасный и уютный мир рассыпался, обнажив ужасную действительность, где от ледяного оцепенения было невмоготу даже закричать. Беспомощно вспыхнув, я отчаянно мечтала, чтобы эта ситуация оказалась выплодом моего больного воображения.

Чудом ты быстро уклонилась. Нырнула под руку алконавта. Как дикая кошка, заскочила ему на спину и довольно эффективно вцепилась в глаза. Его ругательный крик окрасился страхом, а мармыза – кровью. Хоть бы ты не вынула сердешную баньку из орбит, с облегчением я подумала тогда. Противник пытался оторвать от лица твои руки. Попробовал сбить тебя о фонарный столб. К счастью, ты вовремя спрыгнула. Он с разгона вонзался в бетонную твердь.

Между тем мне наперерез грозно подвинул один из нетрезвых нападающих. Никогда не забуду ту огромную темную фигуру с блестящими глазками и обезумевшим кожей, словно у осатанелого маньяка.

Крики, мучительные вопли и отборные мат вихрем смешались в сумасшедшую симфонию. Казалось, что смысл окружающих звуков был не способен прорваться к моему сознанию сквозь плотный занавес испуга. Я пыталась держаться от жуткой вылупки на минимально безопасном расстоянии, таком, чтобы отвлечь на себя его внимание и выжить. Он, как парусник, рассек прохладный осенний воздух в миллиметре от моего потенциально разъяренного носа. В голове мелькнула приглушенная мысль: может, устанет за мной бегать и сам упадет. Да где там! А жаль, потому что паническое бегство являлось единственным «боевым приемом», которым я в совершенстве владела к тому времени.

Поняв, что простыми ударами до меня не добраться, мерзавец схватил стеклянную бутылку. О металлическую решетку на окне с громким звоном отразил дно. Решил «подарить» на мои предстоящие похороны «розу». Зеленое стекло зловеще сверкнуло остриями в желтом свете фонаря. Я не послышалась, как противник с треском разорвал