Тем временем ночь медленно погружала город в тишину, словно в глубины темных, спокойных вод. Тьма струилась по улицам вместе с уютным шелестом ветра, по другую сторону остекленного искусственного света окон. Мы живо и восторженно обсуждали последние события, не заметив, что что-то изменилось. Изменилось коренным образом и навсегда.

Решили лишний раз не отсвечивать своими разбитыми рожами, поэтому домой отправились на такси.

— Девушки, кто вас так «раскрасил»? — таксист озадаченно покосился на нас. – Вы что кого-то убили?

Вид у нас действительно был потрясающий: я пыталась прикрыть волосами подбитый глаз. Моя растерзанная куртка красноречиво свидетельствовала о том, что я ее с боем не на жизнь, а на смерть отобрала у местных бродяг и в ожесточенной баталии с ними получила здоровенный фингал. А салфетка, которую ты держала неподалеку от лица окровавленными пальцами, вызывала больше вопросов, чем ответов.

– Нет, что вы, – ответила ты с неуместно веселой и совсем не соответствующей ситуации интонацией.

Водитель воздержался от дальнейших комментариев. Только с подозрением взглянув на нас, потребовал на всякий случай заплатить заранее.

Теперь осенью только терпкий запах листьев и ранняя осенняя тьма, которая холодом впивается в кости и заставляет двигаться быстрее, напоминает об этом приключении. Именно тот случай побудил меня лучше научиться драться, чтобы больше никогда не попасть в подобную передрягу.

## Часть 13.

Мой плохо замаскированный «фонарь» под глазом сумел озарить путь к счастливому будущему. Ты стала чаще предлагать мне выбраться на прогулку и постоянно спрашивала, как там моя травма, добытая в неравном поединке. Точно уже и не помню, с тех пор как я стала чрезмерно радоваться редким возможностям провести с тобой время, словно несмышленый малыш новогодним подаркам.

Так что я не слышала под ногами земли от счастья, когда следующим летом мы отправились на водохранилище. В тот раз путешествовали обычным и законным способом – с билетами и на автобусе.

В твоих глазах я видела отражение собственных мыслей, не замечая смертельной гибели в опасной глубине твоего взгляда. Во время этой поездки мы в прямом смысле чуть не утонули.

Кого-то из нас посетила гениальная идея выяснить, кто глубже нырнет. На глубине ты спорила меня за ногу. Слегка потащила вниз, чтобы продемонстрировать, что почти добралась до дна. Мне тогда показалось очень остроумным притвориться, что утонула. Тебе нравились шутки на тему смерти и ты никогда не беспокоилась о собственной безопасности. Никто не знал, что я уехала с тобой. Если бы я действительно дала дуба, то у тебя все равно не возникло бы никаких неприятностей от моих родственников.

Впрочем, мою тогдашнюю затею ты почему-то совсем не оценила. Когда я уже собиралась вот-вот вынырнуть, ты неожиданно выдернула меня из душных глубин реки.

Пока я жадно хватала воздух, как рыба на суше, ты уныло предложила выйти на берег. Твой голос краял полуденную летнюю тишину без единого слова обвинения. Казалось, что все тучи собрались вместе в летней возвышенности только чтобы утопить тебя в тени печали. Стрекот кузнечиков и плеск волн пресноводного моря сделались вдруг далекими и враждебными. В размытой жарой мгле привиделось, что безмятежная высота цвета твоих глаз чаит в себе черную ледяную бездну. Впервые в жизни я готова была сделать что угодно, только бы тебя прекратило трясти, то ли от длительного пребывания в воде, то ли от испуга. И такой случай появился, когда в глаз бросился спутанный моток рыбацкой лески. Ты давно мечтала отправиться в плавание на лодке или любом другом плавсредстве, но так чтоб без присутствия посторонних людей. Последствия своей предыдущей неудачной идеи я решила исправить новым, куда более провальным замыслом: из сухих веток и куска пенопласта для лучшей плавучести мы смастерили плот, соединив причудливую конструкцию леской.

Меня смущала ненадежность нашего произведения любительского судостроения, на что ты легкомысленно ответила: «Да все будет норм». Мои сомнения испарились скорее утренней росы, потому что твой голос снова был полон жизни. Солнце выглянуло из-за облака и холодная сталь воды сияла голубой, приглашая отправиться в плавание, что мы и сделали.

Деньги я положила в пакет и заколола вместе с волосами, опасаясь, что их могут утащить, как это не раз случалось на городском пляже.

За весла правили две длинные, обволакенные от боковых ответвлений ветки, которыми было удобно отталкиваться от дна у побережья. Плот качал на волнах, словно Титаник, неотвратимо направлявшийся просто на айсберг. Мы пытались распределить вес так, чтобы импровизированное судно не затонуло. Ты выкрикивала разные пиратские лозунги и помню, что было очень весело, хотя теперь плохо помню, как это.

Неожиданно палка хлюпнула далеко в глубину, так и не достигнув дна, хотя прибрежные кусты акации и камыша виднелись все еще довольно близко. Необозримые просторы воды переливались удивительными оттенками неба, посеребренные изменчивыми тенями облаков. Волны стали разбивались о край плота бриллиантовым сиянием брызг.

Весла из веток оказались плохими, и мы не заметили, как нас отнесло течением далеко на глубину. От энергичных попыток взять курс на берег, конструкция окончательно развалилась и затонула.

Темно-зеленая полоса побережья, как причудливая рептилия, затаилась опасно далеко на краю. Вокруг простирался серо-голубой беспредел воды. Мы хорошо плавали, но чтобы преодолеть стихию этого могло оказаться недостаточно. Ветер усилился. Волны начали захлюпывать в лицо. Легкие свинцовой тяжестью тянули ко дну. Берег стал частью горизонта и, несмотря на все наши усилия добраться до него, застыл в мертвой недостижимой нерушимости.

Волны стремительно увеличивались, угрожающе пенясь от порывов ветра. Каждый последующий их всплеск мог стать для одного из нас последним. Мне стало нешуточно страшно. Ты же, наоборот, не проявляла никаких признаков паники. Только сказала, захлебываясь водой, что когда-нибудь мы вспомним тот случай, как веселое приключение.

Казалось, что плыть пришлось целую вечность. Солнце уже клонилось к горизонту, а буря постепенно успокоилась. Усталые и обессиленные мы наконец-то смогли выбраться на сушу.

Ветер с беззаботной легкостью терялся в травах, озаренных солнечными лучами, которые еще не успели сжечь жарой большинство степных растений, а лишь мягко согревало. Мы безумно радовались ощущению земли под ногами, пока не заметили, что оказались возле незнакомого, забытого цивилизацией села.

Трагикомичность ситуации заключалась в том, что одежду и обувь мы крайне опрометчиво оставили там, куда не было ни одного зеленого представления, как вернуться. Мокрые и босые, в одних