мне куртку новым самодельным орудием. Следующими могли быть лицо и шея.

Тогда я впервые осознала, насколько близка и реальна может быть собственная смерть. Недавно мы просматривали видео, где идиловцы отрезали пленник пленному феесбешнику. Это был один из нелегальных сайтов, где царила полная свобода от цензуры. На скучной паре по философии мы спрятали по наушнику под волосами и неуклюже наблюдали, как здоровенный тесак с хрустом и чавканьем, со всего маха вгонялся в упитанно окровавленную глотку. Оказалось, что отрезать голову не такой уж легкий труд. Каждый раз, как лезвие наталкивалось на шейные позвонки, жертва судорожно дергала руками. Потом нас чуть не выставил за дверь преподаватель, потому что разгорелся спор по поводу того, почему при декапитации так дергаются. Ты утверждала, что резкие движения руками с небольшой амплитудой – это неосознанная реакция на раздражение спинного мозга. Тебе где-то удалось вычитать, что там есть определенные структуры, которые обеспечивают моторику нижележащих мышц. То есть, спинной мозг в шейном отделе позвоночника как раз при постороннем механическом воздействии может вызвать подергивание передних конечностей. Я наоборот считала, что жертва пытается защититься, однако частичное разрушение этих структур влечет за собой осознанные, но неполноценные движения.

Почему тебе нравилось созерцать подобные кровавые расправы, я с ужасом смекнула значительно позже… Меня просто интересовало, как выглядит насильственная смерть.

Так же безжалостно, как я смотрела на десятки расправ в сети, меня намеревался прикончить этот пьяница. Мне тогда никак нельзя было в агонии растекться потрохами по грязи. Я так хотела столько всего обсудить с тобой и мы собирались вместе поехать на море… Страх перед неумолимой личиной смерти наконец-то заставил овладеть собой и действовать осознанно.

Схватиться за вооруженную руку противника было страшно. Он мог запросто развернуть в кисти смертоносный «цветок» и воткнуть мне стекло в запястье. Поэтому я стала прикрываться сумкой на случай, если не успею увернуться.

Удлинив дистанцию, попыталась раздобыть какие-нибудь средства самообороны. Нашелся только шарф. (Мать считала, что если не укутаюсь почти в состояние механической асфиксии, то обязательно заболею, поэтому я таскала его с собой).

Увидев кусок черной вязаной ткани, пьяница высказала предположение о моих намерениях повеситься и противно захохотала. В чем-то он был прав: справляться с ласо, как опытные ковбои из вестернов я, конечно, не умела.

Тем временем безопасная дистанция была стремительно преодолена потенциальным убийцей. «Роза» на мгновение застряла в импровизированном щите. Воспользовавшись случаем, я перекрестила и затянула ремень сумки на вражеском запястье. Противник успел вытащить самодельное холодное оружие из временной ловушки.

Вовсю натянув концы неопределенной петли на его руке, я изо всех сил дернула ее в сторону. Одновременно нанесла удар коленом между ног. Попытка свергнуть врага на землю потерпела фиаско. Он хоть и согнулся пополам, но словно пустил корни в землю и даже не пошатнулся.

Вдруг с другой стороны промелькнуло непонятное движение. Мне полностью не удалось избежать тяжелого кулака, принадлежавшего не менее агрессивному товарищу моего оппонента. На мгновение, словно выключили свет. В правом глазу засияли миллионы до бешенства болезненных звезд. Пришлось приложить сверхъестественные усилия, чтобы отскочить от других ударов и не выпустить противника вследствие невыносимой боли. И все же он выбрался из петли.

Следующим, что я видела были зеленые острие, угрожавшие превратить в фарш мою и без того уже изуродованную рожу. Внутри все похолодело от ужаса. Никогда не догадывалась, что умею настолько далеко прыгать спиной вперед, но ожидание еще одной болезненной травмы мгновенно пробудило феноменальные физические способности. Отбежав на безопасную дистанцию, я стала судорожно смотреть в поисках решения «проблемы» в виде осатаневших и нетрезвых дробей. Мой единственный уцелевший глаз наткнулся на кусок кирпича, белевшего в тусклых лучах фонаря. Все же встреча с шайкой опасных субъектов на освещенной улице имела свои преимущества.

Недобитый и еще более взбешенный враг быстро догнал меня. Снова закрылась сумкой от нескольких последовательных ударов, держа ее одной рукой, что было неэффективно и достойно больно. Когда вражеская башка с лоснящимися засаленными волосами оказалась на нужном расстоянии, я изо всех сил уперела по ней кирпичом несколько раз. Наконец он пошатнулся и свалился на землю.

С облегчением заметила своим дефективным монокулярным зрением, что ты вцепилась зубами в вывернутую назад руку одного из алкашей. У тебя лилась кровь из носа. Нападающий так неистово кричал, словно его расчленяли заживо. Подавленный ударом моего камня он плавно осел на земле.

Еще один из пьяниц по неизвестным причинам распластался на асфальте, словно мертвец на поле кровавой баталии. И я бы смертельно предпочитала, если бы он им не был – уголовную ответственность за превышение пределов необходимой обороны никто не отменял. Бедняга, с избиения которого все началось, немного оклигал и вскочил на ноги. Он старался дать отпор последнему сознательному нападающему.

Как всегда «вовремя» вдали послышался зловещий вой сирены.

– Как ты? — мы синхронно задали друг другу одинаковый вопрос.

– Нас зарешат! За превышение самообороны! Нам конец! Не хочу в тюрьму! — моя паника была способна заполонить все пространство, как река во время половодья. Трое поверженных пьяниц так и лежали, не подавая видимых признаков жизни. В воображении мгновенно возникли страшные картины нас в наручниках в обезьяне. Добавляли кровавых красок воспоминания недавно прочитанных статей о коррупции и произволе в правоохранительных органах.

- Валим отсюда! - Ты схватила меня за руку и потащила во тьму дворов. Вовремя, потому что тьму успели прохромить красные и синие блики мигалок.

Остановились, только преодолев немалое расстояние. С параноидальной предусмотрительностью мы держались как можно дальше от автотрассы.

Постепенно до меня начало доходить, в какой опасной передряге мы недавно побывали.

- Ошалеть! Мы выжили! – не соображая себя от счастья, я осторожно обняла тебя за плечи. В ответ ты крепко прижалась ко мне.

— Ой, извини: я же тебя кровью захлопала, — ты неловко отстранилась и ощущение до безумия приятного спокойствия и безопасности угасло в холодном мраке.

— Мы теперь, как уголовники: связаны кровью, — большей ерунды нельзя было придумать, но тебя тогда это очень развеселило. – Свет нам, наверное, уже не понадобится. У меня большой фонарь под глазом?

Тогда я еще не видела своего живописного отражения, но спектр далеко не самых приятных ощущений в подведенном органе зрения свидетельствовал, что там назревает что-то невероятно страшное и гигантское.

– Ну-у, да, – ответила ты неуверенно,