Казалось, меня вот-вот должно было сбросить вниз прямо под колеса. Когда я, оглушенная ритмичным стуком колес, собственным ужасным сердцебиением и скоростным трепетом ветра, медленно лезла вверх по металлической лестнице, кто-то из ребят воскликнул:

– Страсть! Менты!

Меня как кипятком обдало от. Я мгновенно заскочила внутрь вагона. Поздоровалась с предынфарктным состоянием от одного только мнения, что нас всех сейчас свяжут. С стремительно набиравшего скорость поезда уже не удалось бы сойти.

— Это Саныч пошутил. Пока все спокойно, — крикнул сквозь грохот товарищ бестолкового шутника.

– Лучше больше так не делать, – попросила я, медленно возвращаясь в сознание после пережитого испуга.

— Следующее и последнее видео будет о твоих похоронах! – неожиданно пригрозила ты комедианту.

— Уже было – Саныча мы закапывали в прошлом месяце.

Главный герой видео о собственном неудачном погребении вдохновенно рассказывал своим подписчикам, где они смогут найти ссылку на него. Другие ребята выполняли разные трюки на камеру и проверяли гипотезу, действительно ли любая чушь выкрикнутая из вагона товарняка звучит безусловно круто по вышеупомянутой причине. Дедушка, прогуливавшийся недалеко от железной дороги, отчетливо покрутил пальцем у виска и крикнул что-то осуждающее, но мы слышали лишь ритмическую симфонию металлического грохота. В общем, блоггеры оказались довольно интересными личностями. Больше всего мне понравился их рассказ об отчаянном Володьке Барбекю, который однажды неудачно заснул в вагоне товарняка и сам того не подозревая, пересек границу с россией. Причиной такой прозвища стало его хобби кататься сверху на электричках. И все же, несмотря на печальные прогнозы более осмотрительных товарищей, он банально сломал обе ноги.

Мне уже тогда было более комфортно в твоем обществе. Ты больше, чем нужно склонилась через край, раскрыв руки навстречу ветру.

— Лев, ты в курсе, что не умеешь летать? — сама удивилась себе, что мне было не плевать на твое ближайшее будущее.

Твой ответ заглушил визг железа, но ты все-таки прекратила нарушать технику безопасности, если такая вообще существовала в подобных ситуациях. Ты будто и не рассердилась на меня за наглое вмешательство в твое личное пространство. Взглянув на тебя в ту минуту, невозможно было бы заподозрить наличие тяжелой многолетней депрессии. Твои сине-черные волосы напоминали штормовое море во время грозы, но выражение лица было умиротворенным и радостным, словно мягкие западные лучи, пробивавшиеся сквозь невесомый занавес облаков.

Мимо нас гонко проходили дома, летняя зелень, бескрайние поля и леса с таинственным тенью внутри густых кустарников. Запах пыли и мазута смешался с разогретым на солнце ароматом соснового леса. Металлические перекрытия моста сплетались вокруг нас на скорости, как причудливое калейдоскопическое кружево. От ярко-голубого беспредела реки веяло сырой прохладой. Мы держались за покрытый черной сажей край, подставляли лицо прохладному безудержному ветру и только в тот момент по настоящему жили, наслаждаясь удивительным чувством свободы. Казалось, что нам принадлежал весь мир. Но счастье было короткое и обманчивое.

– Нас на мосту сожгли! — сначала походило на то, что кто-то из видеоблогеров попытался с помощью своего плохого чувства юмора помешать наслаждаться путешествием.

Однако совсем скоро оказалось, что тревога не была ошибочной. Поезд с пронзительным визгом остановился на следующей станции. Несколько железнодорожников стали инспектировать вагоны в поисках нелегальных пассажиров. Саныч очень напрасно вымахивался на камеру и показывал непристойные жесты вооруженному часовому при въезде на мост. Ребята спрыгнули еще до остановки. Убеждали и меня прыгать. Засыпанная гравием обочина на бешеной скорости проносилась мимо. Я испуганно встала, вцепившись в ржавое железо. Ты неожиданно осталась со мной, когда я уже представляла, как одиноким буду разбираться с охранниками и железнодорожниками.

Мы сошли, только когда поезд полностью затормозил. После продолжительного марш-броска незнакомыми окрестностями, все в мазуте и саже обессилено опустились прямо на траву в тени. Пока пытались отодрать с обуви странную белую субстанцию, которая была на дне вагона, ты неожиданно стала извиняться за то, что нас чуть не поймали. Когда я сказала, что все нормально и было весело, хотя и страшно, ты обрадовалась так, будто осужден по расстрельной статье, оправданной судом.

________________________________________

1. Альфонс Бертильон – французский полицейский, юрист и биометрист, применивший методику антропометрии для правоохранительных органов, создав систему идентификации на основе физических метрик, а также стандартизировал процедуру фотографирования задержанных лиц.

## Часть 12.

Легко непринужденно и незаметно ты обошла мою мизантропическую систему безопасности, словно никогда не существовало. Переломный момент потерялся между прошлыми днями, окрашенными в самые удивительные и яркие оттенки только твоим присутствием.

Эти записи, как тиснение на обелиске, никогда не оживят картины, старательно выгравированные на фоне белой виртуальной пустоты. Но я упорно продолжаю искать ответы, похороненные между строк и пытать себя тщетными попытками собрать из обломков воспоминаний навсегда потерянное.

***

Осенняя сумеречная синь над старым заброшенным кладбищем дышала прохладой, насыщенной ароматами амброзии и мертвых листьев. Когда ранняя тьма окончательно поглотила окрестности большого города, мы неожиданно выяснили, что заблудились среди темных силуэтов деревьев и надгробий. Решили пробираться напрямик к желтым городским огням, обнадеживающе мерцающим в просветах между ветками и крестами, склоненными под тяжестью времени.

С тобой было слишком просто и весело, что теоретически должно вызывать подозрения. Мы даже слушали почти одинаковую музыку и тогда как раз орали англоязычную песню о захоронении заживо, что очень подходило к ночной кладбищенской атмосфере. Если бы мертвецы могли нас слышать, то от нашего вопия начался бы преждевременный зомби-апокалипсис.

Равномерно мы стали понемногу пробираться к цивилизации мира живых, представлявшей собой несколько многоэтажек и закрытый в ту пору рынок.

Ночной ветер, словно черный кот, скреб листвой асфальт опустевших улиц. Где-то далеко валили собаки и гудели автомобили.

Вдруг слух резнула громкая нецензурная брань. Что-то в этих криках вызывало непреодолимое желание стать невидимой частью осеннего мрака и обойти нетрезвое и опасное сборище десятой дорогой.

– Похоже, там творится что-то страшное… – заметила я.

– Вау! Погнали посмотрим! – воскликнула ты.

Мой инстинкт самосохранения кричал, как сумасшедший, что надо убираться прочь, но любопытство победило. Похищаясь между пустыми торговыми лотками, мы тихо, но быстро подбирались к эпицентру событий. Из-за угла слышалась все более агрессивная брань. Меня охватило смущенное предчувствие – могла представиться возможность на самом деле увидеть такую ​​редкую в те времена драку. Не хватало только попкорна для позднего ужина в тайнике.

Заняли пункт наблюдения напротив. Нас отделяли от широкого асфальтированного