Увлекшись размышлениями о твоем лечении, я забыла взять оружие. Так небрежно, легкомысленно и бестолково – взяла и забыла! Бронежилет тоже для неудачников, планирующих собой ловить шары! Зато кожаные гловеты надела – мой труп будет без скобок в ладонях. Как ты когда-то говорила, это настоящее чертово чудо, которое теперь заключается в том, что я до сих пор не стала пищей для опарышей и остальных некрофагов где-то в тихом безразличном мраке.

Автоматная очередь веером крушит все вокруг. Звонко разбивается стекло приоткрытой кухонной двери. Стена слишком близко взрывается пылью и обломками. Затаив дыхание, вжимаюсь в закамарок где, собственно, и расположен холодильник. Сейчас особенно неуместно время, чтобы меня пристрелили. Без присмотра ты точно отправишься коротким путем на тот свет. К тому же эпическая встреча с моими коллегами, когда ЛТО отправят в участок, явно не придаст тебе жизнеутверждающего оптимизма.

Сквозь белый занавес пыли проступает фигура автоматчика. Отброс номер два смотрит вокруг, возможно, в поисках моего трупа. Ругается, куда же это я, к черту, делась.

Соскакиваю позади него. Расстояние, чтобы отправить противника в нокаут велико. Пригибаюсь с опозданием: пример с разворота по касательной попадает в мою многострадальную башку. Сложная конструкция из заплетенных и заколотых вокруг головы волос немного смягчает удар.

Нападающий пытается проткнуть меня штык-ножом. Уклоняюсь, отступив в сторону от траектории движения смертоносного острия. В то же время блокирую предплечьем вражескую руку, держащую оружие. Второй хватаю за ствол. Резко сбиваю локтем руку врага с автомата. Шершаю оружие на себя. И другой рукой он намертво вцепился в опасное изобретение Калашникова. Отточенный прием не срабатывает, внушая беспомощную панику и предчувствие близкого, к отчаянию настоящего конца.

Мгновенно оцениваю состояние противника: бессмысленный хищный взгляд и темно-кровавая метка, вероятно, поверхностного огнепала над коленом. Прицельный удар по простреленной ноге позволяет мне завладеть орудием смерти.

С такой позиции было удобно воткнуть лезвие в глотку оппонента, если бы не проклятый приказ брать живыми. Стремительно разворачиваю АК-74 для удара прикладом в голову. Уклоняется. Блокирует мое предплечье своим. Заглив ногой в пах, синхронно бью рукояткой по запястью. Наконец, пример достигает виски на мгновение дезориентированного болью противника.

Вздыхаю с облегчением. Пыльник пускает когтистые корни в легкие, вызывая кашель. В следующий раз этот «танок» со смертью под оглушительный ритм собственного сердцебиения может стремительно закончиться прямой линией кардиограммы. Вот только мой бесславный конец не будет зафиксирован врачами.

Сегодня меня чуть не убаюкали несколько раз за утро. Неосторожность стала дурной привычкой. Заглядывая в пустые зрачки смерти, я чувствую странное облегчение, продиктованное бременем опасности. Существует постоянная угроза твоей жизни от тебя самой, поэтому я больше не боюсь. Иногда иногда иррационально стараюсь вырваться, исчезнуть и совсем ничего не помнить. Воспоминания о твоей депрессии постоянно, как внутренности прогнившего мертвеца, вываливаются на усталый пыльный асфальт моего сознания. Часто кажется, что больше этого не выдержу. Они всегда возвращаются. Хуже всего, что они – это все, что мне осталось с тех пор.

Теперь стоит изменить концепцию и разработать на всякий случай запасной план, если мне вскоре наступит габелла. Полезно было бы попросить соседей, чтобы в случае чего присмотрели не только за каракалом, но и за тобой. Уже представляю, как притолкаюсь к ним и выдам что-то вроде: «Если вдруг меня закатрупят, проследите, пожалуйста, чтобы Лив нечаянно не убила себя или не искалечила». И они такие, из тапочек выпрыгивая, согласятся. Конечно!

Кстати, что-то не нравится мне факт собственного выживания, и дело здесь совсем не в серой бесперспективности моего будущего… Впрочем, сейчас нет никакого желания разбираться с этими подозрениями. У меня и раньше чуть-чуть не складывалось с расследованием, а тут резко отгоняет утечкой информации. Хотя, может, мне просто чудом повезло, что случились два контуженных обезьяна, которые не смогли «снять» цель с нескольких метров. Или кто-то из предводителей дал распоряжение брать в плен всех наших и из каждого попытаться вытрясти нужную информацию. Последнее куда более вероятно, ведь никто кроме руководства не знает, кого именно отправят сюда и кто владеет нужными данными.

Пока нелестные мысли жгучими молниями оплавляют сознание, заковываю в наручники вложенных задержанных, оттягиваю их к балкону и отправляюсь проверить помещение.

Дверь оказывается запертой, но для таких случаев у меня всегда имеется набор отмычек.

Сам виновник веремии, попытавшийся сломать одну из правительственных программ, бледен, как цвет компьютерного монитора, находится за тем же «орудием преступления».

На экране мигает значок загрузки. Если предположить, что те двое здоровил охраняли хилого хакера, пока он должен был завершить свое грязное дело, то у него еще ничего не вышло. Скорее всего им действительно нужна определенная информация, а повелитель виртуальных миров, возможно, сам того не зная, выполняет роль приманки.

Сгребаю его за воротник засаленной футболки и аккуратно штурхаю к двери.

- Н-не того, не надо. Это тот, ну е-е, они все… Это не то, не я. Это они, ну они все меня, того заставили.

Вот так «оратор от Бога»! Неужели пахан урезал финансирование и смогли откопать только это несчастье?

– А их кто заставил?

— Ну я этот, ну, е-е, не в теме. Я тот... Не я это, это они.

Пожалейте мои уши! Проводить допросы – это очевидно не мое. Вот никак не пойму – лжет это чудо «красноречия» действительно ничего не знает. А просто так засандали подозреваемому, чтобы улучшить память, уже нельзя. Именно поэтому следствие ведут более опытные профессионалы, а я пока веду только задержанных к обезьянку.

— Вперед, Чув-Эй-Той, — толкаю его в комнату с балконом, предусмотрительно заломив руку за спину, потому что наручники кончились. — Должен хранить молчание и право на адвоката.

Старую, как мир фразу искажаю умышленно, чтобы он двигался в беззвучном режиме и прекратил варнякать чепуху о собственной невиновности.

«Солдат диванных войск особого назначения», увидев двух без сознания приспешников, полотнеет и останавливается, словно вкопанный.

Один из остовов очнулся и заерзал. Автоматически отправляю его в нокаут с помощью точного и взвешенного удара ногой по макитре.

- Писком к стене! Руки за голову!

Единственный задержанный в сознании послушно и молча выполняет приказ. Я тем временем дистанционно направляю ЛТЗ к балкону и начинаю довольно эффектный и зрелищный процесс загрузки тяжестей без сознания в аппарат.

Похоже, Фортуна сегодня совсем не благосклонна ко мне. К подъезду как раз двигается местная