Раздался еще один крик, на этот раз резко оборвавшийся.

Достигнув рощи, мальчик побежал по тропинке, но вскоре притормозил, различив сквозь ветви деревьев свет фонаря в переулке. Никак не хотелось предстать перед Риком перепуганным сопляком. С тропинки на мостовую он вышел уже почти нормальным шагом, вытирая пот со лба.

В тусклом свете фонаря виднелся «ауди» Рика, а рядом – какой-то фургон с открытыми задними дверями. В тени сумерек двигались фигуры, и Фредди прищурился, вглядываясь. Когда до машин оставалось полсотни шагов, он различил зеленые комбинезоны, и от сердца немного отлегло. Санитары – машина скорой помощи.

Тут же вспыхнул новый страх – неужели кому-то плохо? Мальчик ускорил шаг, запоздало удивляясь, что в машине медиков не горит свет. Двери открыты, но внутри полный мрак.

Внезапно тишину разорвал новый вопль – отчаянный, душераздирающий. Теперь сомнений не было: это не брачный призыв лисицы. Кричала сестра, и она была в смертельном ужасе. Застыв на месте, Фредди наблюдал, как в десяти шагах от него три фигуры в зеленом тащат кого-то в эту странную машину скорой помощи и силой заталкивают внутрь.

– Джоди! – хрипло выдавил он.

Двое «санитаров» обернулись.

Послышался новый вопль, и в фургон затолкали еще одного человека. Должно быть, Рика, поскольку тот сопротивлялся больше, и один из незнакомцев в зеленом не сразу смог оторваться от него и повернуться к мальчику.

– Спокойно, малыш! – крикнул он с непонятным акцентом, махнув рукой. – Тут несчастный случай.

Одну перчатку мужчина потерял, и неизвестно, что напугало Фредди больше: наколка в виде большого черного паука у него на руке или лыжная маска, еще чернее, с прорезями для глаз.

Мальчик кинулся прочь, но не по переулку, поскольку до ближайших домов было несколько миль, а налево, в заросли, протискиваясь сквозь чащу кустов. Сзади раздались сердитые крики, а затем треск выстрела.

Пуля просвистела мимо, разорвав осеннюю листву.

Не обращая больше внимания на ветви, хлещущие по лицу, мальчик бежал со всех ног и почти уже пересек рощу, когда за спиной послышались тяжелые шаги преследователей.

– Мара, сюда! – бросил грубый голос, уже другой.

Раздался еще один выстрел. Фредди едва не взвизгнул от боли – пуля задела мочку левого уха, – но продолжил бежать, стараясь беречь дыхание. Он понимал, что на тропе, ведущей к гольф-клубу, будет для стрелков как на ладони, и потому свернул направо, все так же держась в тени деревьев.

Метров через двести он решился бросить взгляд через плечо. Бандиты настигали его. Одна фигура в маске виднелась в полусотне шагов, другая чуть отставала.

Третья пуля врезалась в дерн под ногами, но Фредди уже мчался по высокой траве, спускаясь к декоративному водоему. Огибая край пруда, он позволил себе обернуться снова. Преследователи не отставали. Вспыхнул свет, и новая пуля просвистела почти у виска. Вновь поднимаясь по склону, Фредди на бегу нащупал телефон и попытался набрать номер, но глаза заливал пот, а пальцы соскальзывали, испачканные кровью из раненного уха.

За спиной послышался металлический щелчок – совсем рядом.

Внезапно земля под ногами пошла под уклон, и впереди открылась неожиданная картина: бесконечная светящаяся лента шоссе с вспышками проносящихся фар. Уклон был все круче, ноги сами несли вперед, сил будто прибавилось.

– Черт! – послышалось сзади.

Фредди оглянулся. Два черных силуэта застыли в сумраке на гребне насыпи. Один вытянул руку, указывая на беглеца.

Тишину снова расколол выстрел.

Такой боли мальчик еще не испытывал.

Негодяй, каких свет не видывал

Глава 1

Наши дни

– Ну, в наше время это ерунда, – хмыкнула Конни, – мало ли таких кругом.

– Мы выставляем напоказ не гомосексуализм Слимана, – возразил Дэвид, – а его непорядочность по отношению к жене и детям.

– Да уж, – в динамиках автомобиля хрипловатый смешок Конни прозвучал еще язвительней. – Барри Слиман – кто бы мог подумать! Давно это с ним?

– Сомневаюсь, что недавно. Да и какая разница? Факт есть факт, я заснял его на камеру. Все ясно как день, не отопрешься.

– Давай уточним… Ты дежурил у его дома в Биконсфилде и следил за ним, пока не застукал?

– Недолго, всего пять вечеров.

– Тем не менее, дорогой. Из Биконсфилда в Сохо путь неблизкий, так что свои денежки ты заработал честно.

– Значит, ты довольна?

– Как же иначе! Заголовок на обложке и центральный разворот тебе обеспечены. Отличное вступление, кстати.

Дэвид знал, что ей понравится. На развилке он свернул налево к торговому центру «Теско».

– Крепкий орешек расколот! – прочитала Конни вслух. – У звезды британских сериалов Барри Слимана, известного ролями крутых полицейских, отважно разгребающих нечистоты лондонских трущоб, внезапно обнаружился не один лишь профессиональный интерес к ним. Брутальный бородач всемирно знаменит своим бесстрашием в стычках с маргиналами, однако последний эксклюзивный репортаж «Скендлес» демонстрирует и несколько иной характер его тайных встреч. Сорокавосьмилетний уроженец Йоркшира Слиман, женатый, отец троих детей, давно прославился своими психологичными образами мужественных героев с сомнительным прошлым, но твердыми личными принципами.

Однако, судя по итогам расследования репортера «Скендлес» Дэвида Келмана, сомнительным представляется не только прошлое, но и настоящее актера, и личных принципов Слиману явно недостает. Где он выказывает твердость сейчас, можно лишь догадываться, но прошлым субботним вечером ее испытал на себе молодой человек по имени Сид, который весело признался нашему неустрашимому охотнику за новостями: «Замутить с такой симпатичной знаменитостью, как Слиман, – просто фантастика! Я знаю, он частенько здесь бывает, хоть никогда и не признается, но для такого, как я, это неслыханная удача. Обычно я довольствуюсь всяким отребьем…» – Конни прервала чтение. – Похоже, этот твой Сид разговорился вовсю.

– Да уж, поболтали с ним в баре, когда Слиман уехал домой, – хмыкнул Дэвид. – Ты удивишься, сколько может наплести подобный тип, если подкинуть ему пару фунтов.

– Так или иначе, дорогой, поработал ты на славу.

Это он знал и сам. Фото и видео, архивированные и приложенные к статье, репортер собирал долго. Вечер за вечером в разных местах пригородной аллеи, где стояла вилла Слимана с семью спальнями, Дэвид проводил долгие часы, лелея надежду, что именно сегодня повезет. Поэтому, когда тот самый вечер наконец настал и актер вышел из дома необычно поздно, проехать следом сорок миль до обшарпанных гаражей в Стэнморе, где тот оставил свой классический родстер с мягким верхом и двинулся в Лондон в побитом старом «рено», было уже сравнительно просто.

– Где теперь Слиман? – спросила Конни.

– На Канарах. Семья улетела раньше на летние каникулы, а он задерживался, чтобы доснять еще что-то для нового фильма.

– Или снять кого-то? – Конни вновь усмехнулась. –