девицы — шелковая маска, потому мою отвисшую от удивления челюсть и, вероятно, круглые от шока глаза видит только муж. Который как ни в чем не бывало продолжает порнородео, при виде меня только ускоряясь и сильнее наяривая ремнем по голому заду.

— Ах-ха… Да! Да!!! — не сдерживается девка, в которой теперь я признаю одну из декоративных моделек с вечернего банкета. А Ингвар, что чертов ковбой, раскрасневшийся, в расстёгнутой белой рубахе, обнажающей отличный пресс, ебет потаскуху, как дышит, при этом не сводя с меня глаз.

Кровь приливает к лицу — меня трясет от гнева, стыда и обиды. Надо убираться, хлопнув дверью, или наорать на мерзавца, но я стою столбом, как дура и молча смотрю, как мой муж пялит другую.

— Присоединяйся. Меня хватит на двоих, — усмехается наглец, облизывая губы и посылая мне улыбку опытного соблазнителя.

Голос Ингвара — хриплый, низкий, бьет круче кулака в солнечное сплетение. От возмущения дыхание сбивается, я сгибаюсь, будто сейчас стошнит на ковер. Зато выхожу из оцепенения и, окатив трахающихся самым презрительным взглядом, на который способна, вылетаю из номера прочь.

Что удивительно, даже не хлопнув дверью. Марика Даль никогда не истерит на людях.

Глава 1

Декабрь 99го

Ингвар

Бесить Марику едва ли не больший кайф, чем ебать готовую на все Айгу… Адиль… Айсур…? Восточные имена всегда с трудом остаются в моей памяти. Зато норов этой кисы весьма по вкусу моему члену. Определенно надо будет повторить. К тому же зайка хорошо воспитана — съебала по-быстрому, пока я был в душе. Брать приступом крепость одной бабы, воняя феромонами другой, — сомнительный подвиг даже для меня. Совсем другое дело трахать шлюшку на глазах законной жены. Это точно стоило каждой отданной кроны*(шведская валюта)! Да я чуть не кончил, когда эта непрошибаемая стерва облизала губы, бесстыдно на меня пялясь. Знал бы раньше, что Марика любит смотреть, может, у нашего брака появился шанс. Но, поздно вести разведку, если к битвам пропал интерес.

В отличие от фру* (обращение к замужней женщине в Швеции) Даль, я терпеть не могу всю эту гостиницу в целом и номер в частности. Ноль эмоций — сплошь пыль в глаза и пластиковая фальшь, которой отец окружает себя с фанатизмом коллекционера. Бесит от услужливых улыбок, идеально выглаженных рубашек, равнодушия под маской вежливости и продажности, прикрытой лестью. После Рождества рвану в Питер, и по хер на Германа с его трусливой осторожностью. Как там в русской поговорке: «Семи смертей не бывать, а одной не миновать»? Костлявая с косой ходит, не зная границ, не глядя на имя и деньги. Сегодня тому в подтверждение.

Я честно пытался закончить этот проклятый провидением день на позитивной ноте. Но видимо, скандал с женой куда больше попадает в тональность гребаной пятницы, чем множественные оргазмы. Что ж, в ебле мозга и умении извратить происходящее Марике нет равных. Уверен, это единственное, что ей доставляет удовольствие, кроме научных статей.

Другая бы на ее месте орала, рыдала или вцепилась в волосы сопернице. Как минимум хлопнула дверью и устроила сцену. А эта — не женщина, но вычислительная система, лишь губки облизала розовым язычком и свалила обратно в свою нору. Хочет отсидеться? А вот хуй! Нам давно пора поговорить и закончить этот затянувшийся цирк! Скажет, что неудачный день? Пусть катится к черту — в этом мире других не бывает, если самому не схватить удачу за яйца!

Пока тропический душ* (устройство лейки душа, имитирующее капли настоящего дождя) смывает остаточное возбуждение и отрезвляет голову, представляю, как на другом конце коридора моя благоверная сидит в кресле за вечным ноутбуком и сводит в таблице дебет с кредитом нашего брака. Плюс — у мужа есть хер. Минус — в чужой вагине он бывает чаще, чем в положенной по закону. Впрочем, не факт, что в мире Марики это — минус, далеко не факт.

Двадцать шесть шагов — две чертовы дюжины. Ровно столько от моей двери до ее. Маршрут, изученный за пять лет до каждой потертой ворсинки в идеальном на первый взгляд ковровом покрытии. Сотню раз пройденный мной, и, наверно, не больше пальцев на обеих руках — ею.

С этой чокнутой бабой все пошло по пизде почти с самого начала. Причем, какого хрена, когда и где я так накосячил, чтобы стать повинным во всех смертных грехах и заслужить этот, как говорят в России, фунт презрения — ноль внимания, загадка покруче мирового заговора и поисков убийцы той, чей труп лежит в ванной двумя этажами ниже.

Той, о ком я не вспоминал больше десяти лет, а еще двадцать до этого старался забыть, то проклиная, то моля о прощении. Той, о ком Марика приходила поговорить. И той, ярость на которую я так старательно вымещал на звонкой заднице Айгуль-Адиль. Психиатры нашли бы мой поступок и весь этот случай презабавным и даже, уверен, не раз упомянули в научных статьях. Зато теперь нас с женой ждет разговор совсем иного рода, чем перебирание грязного белья той, что в нем погрязла, как армейская прачка.

Ручка номера Марики поворачивается почти бесшумно, и дверь распахивается в сумрак пахнущей кардамоном и кофе гостиной. Фру Даль пристрастилась к местной привычке пить кофе в любой непонятной ситуации — в радости, горе или безделье. В дверном проеме на фоне яркого света из коридора, обрисовывающего контур фигуры, оттого еще более массивный, что закутан в пушистый банный халат, я — отличная мишень, реши моя драгоценная женушка запустить чем-то тяжелым и устранить одновременно все свои проблемы и их создателя. Но этой стерве место в тайных допросных застенках КГБ, а не посреди роскоши пятизвездочного отеля.

Настольная лампа включена и повернута в мою сторону — ослепить вторгающегося врага.

Туфли с острыми шпильками валяются на проходе — препятствие задержать споткнувшегося.

На экране включенного ноутбука гипнотически крутится заставка Windows — отвлечь внимание.

— Праздновать смерть одной топ-модели, трахая другую, символично, не находишь? — таким голосом профессора сообщают студентам о необходимости пересдачи — брезгливым и высокомерным одновременно.

— Я пропустил, когда ты отучилась на психолога? — ерничать рядом с Марикой выходит само собой.

— Ты многое пропустил. Например, очередь, где раздавали честь, совесть и здравый смысл.

— Зато ты прихватила за десятерых. Или они шли в комплекте с ледяным сердцем и бесчувственной вагиной?

— Моя вагина не создает проблем, в отличие от твоего члена. Или, скажешь, пороть связанную шлюху, вставляя ей по диафрагму, логичный поступок, призванный помочь с