Визжу от неожиданности и боли — руки, вцепившиеся в лестницу, выворачивает, как на дыбе. Но сила нападающего превышает мою в разы. Пальцы размыкаются, а рот накрывает широкая, лишающая дыхания и речи ладонь:

— Видит Бог, я хотел по-хорошему, Мариша. Но придется тебя наказать.

Радкевич!

Извиваюсь, пытаясь вырваться, целю коленом в пах, но добиваюсь только того, что платье задирается еще выше, открывая резинку колготок и трусы. Михаил впечатывает меня лицом в стену, сжимает запястья над головой. Неровности штукатурки вонзаются в кожу, ссадины на ладонях горят. Стараюсь извернуться, укусить. Сучу ногами, не глядя, в надежде оттоптать гаду мыски, но он усмехается на ухо:

— Какая дикая, а с виду — целка-скромница! Или и тут подстава, а? На скольких херах успела поскакать?

Его колено между моих ног, раздвигает, придавливая к стене еще сильнее, а в задницу тычется то, что никак не может быть членом — слишком твердый, слишком большой…

Рычу, когда капрон трещит, разрываясь, а задницу обдает холодом — трусы спущены, а по ягодицам шлепает ладонь.

— Нет! Пусти! — умудряюсь выкрикнуть, вывернувшись, когда ублюдок ослабляет хватку, расстегивая штаны и намереваясь трахнуть меня тут же в грязном переулке.

— Заткнись! Выебу быстро! Или отделаю, как бог черепаху! — не церемонясь, в бок прилетает кулак. От удара темнеет в глазах и обрывается дыхание. Кашляю, сгибаясь и с ужасом понимаю, что предоставила насильнику удобный угол. И точно — меня хватают за задницу и пытаются надеть на хер. Теперь никаких сомнений — фаллос, похожий на палку ливерной, лезет между ног.

— По доброй воле уже не дают, да, Мишаня? — незнакомый голос врывается в происходящее, давая меня передышку, отвлекая насильника от начатого.

— Ты⁈ — в голосе Радкевича злоба, удивление и что-то похожее на испуг.

— Заказывая киллера, убедись, что он не облажался, — комментирует незнакомец и с размаху заряжает Михаилу в челюсть. Я, наконец не сдерживаемая железной хваткой, умудряюсь отползти к бакам, у которых неподвижно лежит выпавший из окна охранник. В его руке — так и не выстреливший ствол.

Голую задницу жжет черный лед подворотни, глаза застилают текущие против моей воли слезы, ладони — кровавое месиво. Меня трясет, а двое мужчин практикуют друг на друге первоклассный бой без правил, из которого только один из них выйдет победителей. И я всей душой молюсь, чтобы это был не Радкевич. Но Михаил внезапно подныривает под руку противника, бьет головой в живот, вынуждая согнуться пополам. От следующего удара под коленную чашечку мой нежданный спаситель валится на землю, начиная огребать один за другим мощные пинки Радкевича. Я не знаю кто он — этот парень, пришедший мне на помощь, и прекрасно понимаю — явно не ангел. Ангелы не говорят о киллерах и не лезут в драку, но даже если это сам дьявол, пришел забрать гребаного урода в ад, я должна ему помочь. Оружие охранника ложится в окровавленную ладонь. Никогда не стреляла, но не думаю, что это сложно — просто навести ствол на цель и нажать курок. Выстрел оказывается громче, а отдача сильнее, чем я ожидала. Руку задирает, выворачивая запястье до боли, непроизвольно отбрасывая пистолет в сторону. Закрываю уши — грохот эхом раскатывается по проулку, и под этот многократно повторенный звук падает на землю Михаил Радкевич.

Трясу головой, пытаясь осознать происходящее: три тела на грязном снегу, и я полуголая у мусорных баков. Надо бежать, звать на помощь, но меня словно разбил паралич. Неужели они все мертвы? Неужели… Туман перед глазами рассеивается, когда широкоплечий силуэт заслоняет тусклый свет, падающий от фонаря над дверью.

— Ты в порядке? — незнакомец протягивает руку и улыбается левой половиной лица, правая опухла, глаз заплыл, из губы течет кровь.

Киваю, хватаясь за ладонь, и быстро одергиваю платье, пытаясь вернуть, насколько это возможно, приличный вид.

— А ты? — вижу, как парень кривится при каждом движении.

— Херня. Максимум пара ребер сломано, и дырка на жопе разошлась.

Не понимаю эвфемизма про дырку, но пытаюсь выдавить одобряющую улыбку.

— Ингвар, — подмигивает он здоровым глазом.

— Игорь? — переспрашиваю, решив, что дикция могла пострадать в драке.

— Можно и Игорем. А ты?

— Марина, — отвечаю, понимая, что все еще держу его за руку.

— Хочешь жить, Марина? Да? Тогда пора сваливать, и чем дальше — тем лучше.

* * *

Игорь

Радкевич старший трусливо свалил на Землю Обетованную*(здесь — Израиль), а младший то ли ебнутый на всю голову, то ли лихой. А может, два в одном — на бравых идиотах держится вся пацанская удаль. Их бизнес трещит по швам — подлоги, аферы, подозрение на торговлю людьми и сутенерство под прикрытием модельного агентства. Но видно, собственная крутость затмила зачатки разума в коротко стриженной голове. Отсвечивать на конкурсе красоты, когда на тебя? вот-вот выпишут ордер⁈ Заказывать киллеру гражданина другой страны, чьи связи тебе и не снились? Трахать в подворотне бабу, когда твой охранник со сломанной шеей лежит под ногами? Похоже на сумасшествие даже по моим меркам!

Что ж, из выживших получаются герои, из павших — легенды. Хочу стереть с лица земли и этого козлодоя, и память о нем. Никакого плана в голове нет — увидеть и отомстить, все, что мной движет. Но, видно Герка прав, я — в любимчиках у Фортуны, раз не просто все еще живой, но и с валькирией в придачу. Такой палец в рот не клади — сожрет и не заметит. Два трупа у ног, а смотрит так, словно хочет взглядом убить и добавить меня к списку своих трофеев.

Несмотря на мороз, ладонь у Марины горячая, хватка крепкая, а голос ровный. Другая билась бы в истерике, пришлось бы по щекам хлестать и в чувство приводить. Эта же только слезы и сопли рукавом обтерла и уставилась на меня гипнотизируя. Признаю, барышня, такие глаза завораживают покруче, чем вид голой задницы. Отличной, надо признать, заявляю, как специалист по женским окорокам. Спокойно, Ингвар, мало в крови адреналина, надо еще тестостерон поднять и тогда точно кранты. То, что мы все еще одни в этой питерской жопе объяснить просто — милиции по хер, а порядочные граждане зассали высовываться. Но тишина провоцирует — с минуту на минуту чей-нибудь любопытный нос вылезет из щели вынюхивать жареное.

— Убила? — спасительница кивает в сторону лежащего на асфальте Михея, но смотреть избегает. Пальцы, все еще в моей ладони, впиваются ногтями до боли. Боится! Эта красотка с внешностью и статью девы из древних