ее за дверь. Но он лишь нахмурился и замолчал, по-видимому, взяв время, чтобы все переварить.

Теперь книга была в руках Наоми, сидевшей между Тэгом и Дунканом. По другую сторону стола, уронив голову на грудь, дремал Арчи. Тэг обработал рану – фактически глубокую царапину – у него на плече. Выяснилось, что проблемы с собственным здоровьем понудили Тэга овладеть некоторыми базовыми медицинскими знаниями и навыками. Рану он смазал мазью с антибиотиком и перебинтовал. Горсть ибупрофена помогла притупить боль, но Арчи заверил их, что на регбийном поле ему доставалось и покрепче.

И все же долгая ночь утомила его.

«Как и всех нас…»

Шерин подошла к столу и встала за плечом Наоми:

– Что ты нашла?

Наоми подняла телефон Дункана над кожаной обложкой книги, направив фонарик на хрустальное око, и рассматривала его, используя функцию увеличения телефона.

– Ты была права, – сказала она. – Символы не выгравированы на поверхности, а находятся внутри самой кристаллической структуры.

– И что там? – спросила Шерин.

Наоми, глаза которой сияли так же ярко, как кристалл, посмотрела на нее:

– Подойди, посмотри сама.

Шерин наклонилась, а Наоми слегка повернула сферу, пытаясь удержать телефон неподвижно. Изображение на экране задрожало, потом стабилизировалось, позволив разглядеть один из символов.

Тэг ахнул.

Дункан выругался.

Близко к поверхности кристалла они увидели светящегося золотого кентавра, выполненного с поразительной детализацией. В поднятых руках он держал натянутый лук со стрелой на тетиве.

Шерин замерла с открытым ртом – ничего подобного она не ожидала. Изображение размером не больше спичечной головки было выполнено настолько искусно, что у нее захватило дух. Она вспомнила, как посещала музей в Нью-Йорке, где была выставка резных фигурок из отдельных зерен риса: птицы, розы, бюсты знаменитостей, даже вздыбленный жеребец.

– Никогда не видела ничего подобного, – прошептала Наоми.

– Тот, кто выполнил это, обладал умениями и знаниями, которые представляются невозможными, учитывая возраст книги, – сказал Тэг.

– И здесь не один символ. – Наоми повернула сферу.

С каждым поворотом она демонстрировала новые крошечные золотые фигурки: барана с закрученными рогами, краба с угрожающе поднятыми клешнями, бросающегося в атаку быка с опущенной головой, скорпиона, приготовившегося нанести смертельный удар жалом… Все уже поняли, что означают эти фигурки, но первым высказался Дункан:

– Знаки зодиака. – Он указал на кентавра, к которому снова вернулась Наоми. – Это должен быть Стрелец. Посмотри на эти серебряные линии, пересекающие золото. Они соединяют более яркие точки… звезды… образующие созвездие для символа.

– Крошечные небесные карты, – прошептала Шерин. – Вся кристаллическая сфера – это карта небес.

– Но что это значит? – спросил Тэг.

Ответа не знал никто, но одно было ясно.

– Кристаллическая сфера, – заметила Шерин, – образец редчайшего искусства; одна она должна стоить целое состояние.

Тэг уставился на книгу:

– Если такая вещь находится на книге, то можно лишь предполагать, что содержится внутри.

– Что бы это ни было, – констатировала Наоми, – кто-то запер ее накрепко не просто так.

– Но кто и почему? – спросил Дункан.

Обсуждение было прервано храпом, причем настолько громким, что Арчи, издав его, разбудил сам себя. Подняв голову, он обвел комнату мутным взглядом и вопросил:

– Что происходит?

Дункан вздохнул, покачал головой и встал:

– На сегодня хватит. Мы сейчас просто тычемся туда-сюда. Все вымотались, и всем нужно поспать. Утро через несколько часов, вот тогда и подумаем. Может, рискнем обратиться в полицию. Может, созвонимся с отцом Арчи – у него много связей. Сейчас мы слишком устали, чтобы соображать здраво и логично.

Шерин попыталась возразить, но попытка закончилась тем, что она просто зевнула и согласилась с Дунканом. На одном адреналине долго не продержишься.

Дункан указал через общую зону на короткий коридор:

– Шерин, ты и Наоми забирайте мою комнату. Тэг может поспать с Арчи.

– А как же ты? – спросила Шерин.

– Я заступаю в первую смену. – Он поднял телефон, на экране которого застыла картинка – вестибюль. – Кто-то должен присматривать за этими ублюдками.

– Тогда разбуди меня через час. Я возьму вторую смену.

– Если я продержусь так долго.

Шерин виновато опустила глаза, но Дункан махнул рукой и устало улыбнулся:

– Не бойся. Я не опозорю форму моего деда, заснув на посту.

Шерин все еще колебалась, пока Наоми не схватила ее за руку и не потащила через общую зону. Интересно, подумала Шерин, была ли квартира изначально обставлена таким образом или же родители Арчи и Дункана наняли дизайнера для обустройства и оформления этого шикарного холостяцкого жилища. Ответ пришел, когда она переступила порог спальни Дункана.

Это было словно шаг в другой век.

Высокий эдвардианский гардероб занимал одну стену. Другую стену закрывали книжные полки, забитые книгами самой разной тематики. Также здесь обнаружилась старинная викторианская умывальная тумба с мраморной чашей. На потертой, со следами царапин, ореховой полке расположились туалетные и бритвенные принадлежности, в том числе старая кисть из барсучьей щетины.

Похоже, предметы обстановки, как и дедов камуфляж, перешли Дункану по наследству. Если так, то как совместить эту сентиментальную сторону Дункана с его довольно беспечным отношением ко всему остальному?

– Эта кровать… – Наоми пролетела через комнату, оставив без внимания все то, что заинтересовало Шерин. – Я могла бы утонуть в ней навсегда.

Кровать с балдахином была таким же антиквариатом, как и все прочее, и, наверное, не простаивала как музейный экспонат. Высоченный, до талии Шерин, матрас. Помятые одеяла и стеганые покрывала – все в тартановую клетку. Настоящее мужское гнездо.

Наоми раздевалась уже на ходу. Шерин тоже не стала задерживаться, но сняла только армейскую куртку, бейсболку и ботинки. На душе было неспокойно, и она сочла за лучшее не раздеваться – на случай если придется бежать. У Наоми таких ограничений не было. Она разделась до трусиков и футболки, а затем зарылась в груду одеял, почти исчезнув из виду.

Пока Шерин забиралась на другую сторону, из коридора донеслись негромкие голоса. Дункан включил телевизор – вероятно, чтобы не заснуть. Закутываясь в одеяла, она вполуха слушала то, что было, вероятно, трансляцией футбольного матча. Постель оправдала все самые смелые ожидания. Шелковые простыни, мягкий, как бархат, пододеяльник. Все искушало: разденься догола. Но она не поддалась слабости.

Устраиваясь поудобнее, Шерин заметила, что покрывала и подушки пахнут Дунканом; мускусный аромат убаюкивал, заверяя, что тревожиться не о чем, что кто-то прикрывает ей спину. Она закрыла глаза, но знала, что любой сон будет в лучшем случае беспокойным, тем более что воображение уже прокручивало сцены недавнего ужаса.

«Я, наверное, никогда больше не усну».

Она ошиблась. Когда чья-то рука внезапно и грубо встряхнула ее и вырвала из