и даже для того, чтобы броситься деду на колени, он был уже слишком большим и тяжёлым.

Рудо вздохнул. Он повернулся, чтобы встать и выйти из кустов, но что-то мелькнуло в прелой листве. И прежде чем Рудо успел подумать, что это может быть, его рука словно сама потянулась к утонувшему между корней куста предмету.

Выковырять его было непросто: небольшой, с гладкими краями, он лежал там очень давно и успел наполовину врасти в землю. Рудо вырвал его с комом земли и поднёс к глазам – на него повеяло запахом дождя, горячего металла и свежей травы. Но разглядеть предмет как следует было невозможно. Рудо встал и вышел из кустов.

И замер.

Не нужно было обладать прекрасным зрением, чтобы даже в сумерках увидеть глубоко вырезанный на обороте металлической пластины знак Одура – стилизованная голова с двумя рогами.

В руках у Рудо был тот самый амулет, за которым в таком отчаянии охотились все племена.

И память яркой вспышкой озарила то, что произошло здесь много лет назад.

* * *

Вот какая-то тень смотрит на него из кустов…

Вот за спиной слышен треск кустов: ребята убегают, оставив его одного…

Вот он поднимает палку, всеми силами стараясь увидеть в ней верный меч…

Вот он с криком врубается в кусты, размахивая тем, что считает верным мечом…

Вот тень мечется и исчезает во тьме…

И слышен тихий шлепок…

Будто что-то упало на влажную траву.

– Так это был ты… – прошептал Рудо, обращаясь то ли к амулету, то ли к его хозяину. – Это был ты…

Но зачем? Зачем великий воин оставил мир духов и павших героев? Зачем вступил в борьбу с мальчишкой, играющим на опушке?

Или великий Одур обознался? И поэтому покинул поле боя, как только понял, что обознался, и не желая признаваться в этом? Даже думать об этом для Рудо было кощунственно. Великий Одур всегда имел мужество признавать свои ошибки. Да, по юности он их, бывало, совершал, но потом всегда исправлял! Рудо цеплялся за эту мысль, не желая, чтобы на образе легендарного воина появилось хоть одно пятнышко.

Он опустил взгляд на амулет. Неужели в его власти сейчас остановить то безумие, что творится в лесу?

Амулет в руках казался странно тёплым, будто живым. Он так долго лежал под слоем листьев, под дождями и снегопадами, покрываясь мхом. Кто хоть раз обратил на него внимание за все эти годы? Знали ли ленивые слизни, проползая по нему, что это древняя реликвия? Знали ли хлопотливые муравьи, тащившие через него еловые иголки и травинки, что когда-нибудь поиски этой вещи поставят лес на грань гибели?

Луна, скользя между листьями, осветила Рудо бледным светом. Амулет в руках начал тихо пульсировать.

– Отзовись, Одур… – прошептал Рудо. В его душе бушевали сомнения. Он знал, что этот шаг может изменить всё. Он мог прекратить войну, мог остановить гибель леса, которая уже грозила стать необратимой. Но встретиться лицом к лицу с самим великим Одуром? Что ему сказать? Как объяснить, что происходит?

Ветер слегка усилился, заставляя листья вокруг шелестеть, как будто лес дышал в унисон с Рудо.

Он поднял амулет высоко над головой, стараясь не дрожать от напряжения и волнения. И тут же листья на деревьях замерли, как будто лес тоже задержал дыхание в ожидании чуда.

– Одур, я призываю тебя! – громко сказал Рудо.

Над лесом повисла мёртвая тишина.

А потом раздались негромкие шаги. Кто-то шёл к Рудо медленно и спокойно, размеренно переставляя ноги. Этот «кто-то» не торопился. Этот «кто-то» знал: тот, кому он нужен, подождёт.

Величественный и суровый, Одур вышел из-за стволов деревьев и обвёл поляну долгим взглядом. На его лице не было ни удивления, ни ярости – только глубокая задумчивость.

Рудо опустил амулет. Он держал его перед собой, как символ мира и возможности нового начала.

«Я нашёл твой амулет, Одур. Пусть это остановит ту безумную гонку, которая вот-вот погубит лес. Пусть племена придут к согласию», – хотел сказать Рудо.

Он уже видел, что произойдёт дальше. Перед его взглядом пронеслись будущие события, словно Рудо обрёл дар предсказания:

* * *

…Одур молчал и неотрывно смотрел на амулет. Наконец, он медленно кивнул и ответил: «Возможно, пришло время положить конец этой вражде. Время, когда мы сможем жить как единый народ…»

…Северный ветер сменился тёплым южным, и воздух наполнился ароматом цветущих деревьев. Рудо и Одур стояли, глядя друг на друга, и мир вокруг оживал. Этот момент, казалось, замер вне времени…

…Одур протянул руку и взял амулет, с благодарностью и почтением касаясь его. «Сегодня мы начинаем новую главу в истории наших племён», – произнёс он, и его голос был полон решимости и надежды…

…Рудо почувствовал, как напряжение покидает его тело, и улыбка расцвела на его лице. Он знал, что выбрал правильный путь. Не только для себя, но и для всех, кто жил в этом лесу, для всех, кто теперь сможет видеть новый свет в давних тенях вражды…

…Этот день остался в истории Леса как начало новой эры, эры мира и понимания…

* * *

Вдохновлённый этим видением, Рудо начал свою речь:

– Я на…

Но Одур перебил его, погружённый в собственные мысли и вряд ли вообще заметивший, что Рудо что-то сказал.

– Я был тут, – прогудел он. – Ничего не изменилось. Да, много лет назад я был на этой поляне. Я вступил в сражение с чудовищем… И победил, разумеется. Надо бы сложить об этом легенду…

Рудо недоумённо склонил голову и опустил амулет ещё ниже. Неужели Одур говорил о той схватке с ним?

– Да, это будет хорошая легенда, – продолжил тот, словно смакуя – ложные? – воспоминания.

И тут Рудо сделал совсем не то, что было в его видении.

– Ты ошибаешься, Одур, – с удивлением сказал он. – Там, то есть здесь… не было чудовища. Ты сражался со мной.

Одур медленно повернул голову в его сторону, словно увидел впервые.

– Кто ты? – властно спросил он.

– Я Рудо. Один из Шрумов. Мы встречались с тобой, много лет назад. Я был мальчишкой и пошёл в лес, чтобы… наверное, чтобы что-то доказать себе. Я верил в великих героев, верил в тебя и верил в то, что я… наверное, могу стать таким, как ты.

Что-то мелькнуло в лице Одура, и это вдохновило Рудо.

– Так странно, – продолжил он. – И мы, простые Шрумы, и такие великие герои, как ты… даже самые сильные и мудрые могут попасть в капкан иллюзий. Я, мальчишка, думал, что сражаюсь с чудовищем, но точно так же