я гнил все эти годы. Гнил и ржавел! Как только я ещё ухитрился остаться в сознании!

Рудо медленно встал. В его голове не укладывалось происходящее. Амулет отчитывал их с Одуром, как нашкодивших мальчишек.

– Подожди, – сказал он, что-то соображая и вспоминая ту силу, которая заставляла его тогда на поляне говорить Одуру невозможную, невероятную дерзость. – Значит, это ты сделал, чтобы всё стало… так?

Амулет захохотал.

– Вы такие… простые! Вами так просто управлять! Так легко! Даже этот старик, который считает себя великим вои…

Обезумевший от оскорблений, Одур схватил меч. С криком, полным ярости и отчаяния, он замахнулся и сокрушительным ударом направил лезвие прямо в сердце амулета.

Рудо успел увидеть в глазах Одура принятое решение, он сделал рывок, чтобы предотвратить неминуемое. Но было уже поздно. Его рука лишь застыла в воздухе, когда меч расколол амулет. Выкованный чарами металл не выдержал силы удара и разлетелся на куски. И светящаяся магия брызнула вокруг, словно капли дождя.

Последствия были мгновенными и неожиданными.

Из центра разрушенного амулета, как из туманной завесы, возникла фигура – существо невысокого роста, покрытое мерцающими осколками металла по всему телу. Его глаза искрились хитростью. Он довольно развёл руками, словно говоря – «вот он я».

Дух амулета стоял перед ними, полностью свободный и невероятно радостный. Его счастье было таким явным, что даже воздух вокруг начал вибрировать от его смеха. Он сделал несколько шагов, прыгая от одного куска разрушенного амулета к другому, с каждым прикосновением возвращая металлу его первозданный блеск.

– И ведь к этому я тоже мог тебя подтолкнуть, старик, не так ли? – загадочно хихикнул он.

* * *

Тяжёлая вуаль, которая затуманивала разум Одура, медленно растворилась. Это было похоже на пробуждение от длительного сна. Оно было почти физически ощутимо: Одур встряхнулся, словно сбрасывая невидимую пыль с плеч.

Он ощущал, как с каждым мгновением его сознание становится светлее, а душа – легче. Его глаза, горевшие маниакальным блеском обладания, теперь смотрели ясно и спокойно. Он по-новому ощутил ветер, шелест листьев и даже дыхание земли под ногами.

Рудо, наблюдая за переменами в воине, видел, как из глаз Одура уходит одержимость и на их место приходит глубокое осознание происходящего. Освободившись от магического гнёта, Одур оглядел разрушения вокруг – сломанные деревья, валявшиеся ветви, землю, вспаханную в ходе их дуэли. С удивлением и болью он понял, как далеко его завела слепая жажда власти, подпитываемая амулетом.

Присев на корточки, Одур прикоснулся к земле, словно хотел почувствовать её, понять её боль.

– Я… – медленно сказал он. – Я… как я мог…

– Как мы все могли? – Рудо присел рядом с ним.

– Это мило, – не смог не признать дух амулета. – Вы иногда такие забавные… все.

Он затрепетал, и его голос зазвенел словно колокольчик:

– О, свобода! Как она прекрасна! Жители этого мира, готовьтесь к великим переменам! Нет больше пресных дней и скучных ночей. Я обещаю вам восторги и страсти, которые разжигают души и умы! Любите ли вы гармонию? Я научу вас ценить её… после бури. Любите ли вы покой? О, как он будет сладок после великого волнения, которое я разожгу! Смотрите, как каждая искра, которую я бросаю в вашу жизнь, разгорается в пламя! Вы будете молить, смеяться, плакать и радоваться – всё благодаря мне!

А потом раздался хлопок – и дух исчез, оставив за собой лишь шлейф гари.

* * *

– Я не поняла, что это было и к чему была вся эта речь? – прозвучал в тишине голос Стеллы.

Шии’Мори стояли среди деревьев, сжимая в руках оружие.

– Не нужно быть гением, чтобы понять, что эти Шрумы опять пробудили что-то не то, – проскрипел Марти-О.

Над Протеями повисли облачка плазмы.

– Оскорбление племени карается смертью! – среди кустов вспыхнули искры Айнера, и войско Шрумов продралось через можжевельник. – Изгнание Рудо закончено, и он возвр…

При виде Одура Шрумы молча повалились на колени.

– Я был неправ, – прошептал воин, даже не обращая внимание на свидетелей. – И был ли тогда – я? Что было от меня и что было от этого духа? И кто совершил всё это? Кто стал причиной всего этого бедствия? Дух? Или я?

Рудо положил руку ему на плечо.

– Мы восстановим лес, – сказал он. – Мы исправим всё. Вместе или каждый сам по себе… неважно. Всё исправим.

* * *

– Исправят ли они? – в своей глубокой и тёмной пещере Мооро повернулся к гадалке, раскладывающей семена.

– Слишком мутно, – ответила она, пожимая плечами. – Так много путей… возможностей, препятствий… Каждый расклад говорит другое. Словно каждую минуту всё меняется…

– Или ты просто не умеешь гадать, – предположил Мооро.

Гадалка фыркнула и кинула в его сторону горсть пшена.

– Тогда трактуй сам.

Мооро пожал плечами, собрал пшено и забросил его в котел.

– Ты кормишь духов мёртвых? – удивилась гадалка.

– Нет, я буду делать пшённый суп, – ответил он.

– У тебя же там духи мёртвых!

Мооро перелистал книжку, в которой записи о вареве Прозрения Будущего были густо заляпаны отпечатками жирных пальцев, а заметки о тонкостях предсказаний на рыбьей чешуе перемежались набросанными на скорую руку рецептами из этой самой рыбы.

– Нет, у меня там пшённый суп, – повторил он.