деревьев, словно искал среди них врага. Луна, скрывшаяся было за тучи, вновь выглянула, освещая широкие плечи воина и меч, на который он опирался.

Из ниоткуда появились духи Гримов, словно испарения над старым могильником. Их прозрачные фигуры колыхались в воздухе, временами сливаясь с ночным туманом. Одур морщился, когда они приближались: ему претила эта магия.

– Одур, – прошептали они, их голоса звучали как ветер в пустых залах. – Почему ты ещё не сделал последний шаг? Лес должен умереть!

Одур напряг взгляд, пытаясь разглядеть одного из духов в тусклом свете.

– Я не верю в вашу нечестивую мудрость, – произнёс он твёрдо. – Мой меч – вот мой сподвижник, а не вы, призраки павших.

– О, Одур, всемогущий боец, обуздывающий свои мечты! Какое жалкое зрелище ты представляешь, полагаясь на свои металлические игрушки! – насмешливо прозвучал голос из-за ветвей деревьев.

– Ты всего лишь одинокий воин в бесконечном ходе истории, Одур, – хихикнул другой.

– О, смотрите, старый воин вернулся к нам. Как долго ты бродил, прежде чем найти путь обратно, Одур? – первый дух злорадно тянул слова, наполняя воздух холодом.

– Племена давно уже забыли про тебя! – добавил второй с саркастичной усмешкой. – Надежда на них подвела тебя, как и твои стареющие кости.

– Разве ты не чувствуешь, как тяжела твоя броня сегодня? Может, это просто вес годов, что ты тащишь на своих плечах, – к двум духам присоединился ещё один, его голос колыхал листву, как мрачный ветер.

Одур сжал рукоятку своего меча сильнее. На фоне шёпота и смеха духов его молчание казалось оглушительным.

– Ты пришёл сюда, чтобы доказать, что ещё не стар для легенд? Или чтобы напомнить себе о днях минувшей славы? – хихикнули у самой земли.

– Посмотри вокруг, Одур. Лес стареет и умирает, как и ты. Твои битвы затерялись во времени, а меч уже не поможет, – голос другого духа звучал почти сочувственно.

* * *

– Что-то происходит, – Анкх наблюдал за тем, как по его тесаку бегают, вспыхивая, зелёные искорки. – Что-то пробуждается.

Амулеты Клоца затрепетали, издавая лёгкий звон.

– Наша магия, – озадаченно сказал он. – Кто-то использует нашу магию.

– Против нас? – быстро спросил Пахом.

– Против всех.

* * *

Одур уже долгое время чувствовал себя измученным и преданным. Амулет был с ним долгие годы – годы его расцвета, годы его славы. Нельзя сказать, что Одур верил в то, что именно амулет помог ему стать таким, каким он стал, – нет, свой путь к славе Одур начал задолго до того, как этот кусок металла попал ему в руки. Однако именно потёртый медальон вызвал у него жгучее желание выбить на нём свой знак и повесить на шею.

Одур стремительно погружался в вихрь своих страхов и тревог. А духи мёртвых пользовались его состоянием, подливая масло в огонь внутренних борений. Эти призрачные сущности, умелые манипуляторы и знатоки эмоций, без устали нашёптывали Одуру о его слабостях, о бедах, которые несёт его неспособность защитить самое ценное.

Одур стоял неподвижно, позволяя себе тонуть в насмешках и упрёках духов. Их голоса, зловещее эхо его собственных сомнений, усиливались с каждой минутой. Под тяжестью нескончаемого потока обвинений Одур наконец принял мрачное решение. Если мир полон теней и губительных сил, то он будет сражаться с ними их же оружием!

Одур держал в руках талисман, поверхность которого была испещрена трещинами, как и его доверие к окружающему миру. Паранойя, которую подпитывали духи, поселилась в его разуме, усугубляя каждое сомнение и каждый страх. Взгляд его потемнел от гнева. Он готовился к мести. Старый воин недолюбливал магию, предпочитая сражаться мечом, но если мир предал его, то он нанесёт самый мощный удар из тех, на которые способен!

Амулет попал к нему руки после одного сражения с Гримами. Одур видел, на что тот способен, потому что успел остановить шамана Гримов от разрушительного заклятия. Ну что же, теперь настало время исполнить его.

Пусть все знают, что нельзя оскорблять великого Одура!

* * *

Окружённый густыми тенями и светом полной луны, Одур начал ритуал.

С каждым символом, нарисованным серебристым светом его меча, окружающий мир наполнялся трепетом. Земля под его ногами дрожала, а воздух становился тяжелее. Небо стало менять цвет. Из светло-серого стало тёмно-синим, а потом почернело. Молнии мелькали одна за другой, освещая поляну мгновенными вспышками.

Как только Одур начал произносить заклинание, земля под его ногами начала потрескивать и дрожать. Воздух заполнился запахом грозы и горелой травы. Тёмное волшебство Одура, обладая огромной разрушительной мощью, стало ломать ветки деревьев, словно огромные руки сжимали их и скручивали. Магические вихри уносили в воздух пыль и мелкие камни, а поляна постепенно обращалась в пепельную пустошь. Трава шелестела, пересыхая и чернея.

Одур повторял заклинание, всё громче и яростнее.

Земля под его ногами тревожно застонала. С каждым словом она вибрировала сильнее, и мелкие частицы песка воздушными потоками взметались вокруг воина.

Насекомые, растерянные и напуганные, метались в попытках найти убежище. Они в панике пытались улететь от жара, раздуваемого магией, но многие из них сгорали на лету, их маленькие тела обращались в пепел, осыпаясь на землю. Запах сжигаемой жизни смешивался с запахом грозы, превращаясь в удушающие клубы смерти.

* * *

Зеркало видения было слепым и безучастным. Духи мёртвых молчали. Гримы были отрезаны от всей информации, которую получали ранее. Мир вокруг них стенал и жаловался, но они ничего не могли поделать.

«Как какие-то Шрумы, – подумал Пахом. – Ничего не видящие, ничего не знающие и беспомощные, как они вообще выживают со своими мечами и топорами?»

– Нам нужно вернуть духов, – твёрдо сказал Анкх. – Я чувствую, что они всё дальше и дальше от нас. Ещё немного – и они привыкнут быть самостоятельными и никогда, слышите, больше никогда не вернутся к нам!

Клоц сорвал с себя амулеты, швырнув их на землю причудливым узором:

– Вперёд! Надо сплести сеть!

Амулеты замерцали белёсым светом.

* * *

Шии’Мори подняли головы, когда безмолвный крик леса оглушил их. Они воздели руки к небу, пытаясь сплести защитный покров, но то было не место и не время: окружённые Протеями, пусть и пока дружелюбными, рассеянные по лесу, они не могли ничего противопоставить всесокрушающей силе чужеродного заклятия. Им оставалось только кричать в унисон с лесом.

* * *

Когда последние слова заклинания затихли, Одур стоял среди сломанных деревьев и угольно-чёрной травы.

Ветер медленно раскачивал оголённые стволы, ветки с обгоревшей листвой скрипели. Почва под ногами Одура хрустела, от каждого его шага поднималась пыль и зола. Вдали он мог заметить несколько побуревших кустов, чудом выживших в