Рудо. Он бил сильно, иногда даже не целясь – даже свиста огромного тяжёлого лезвия было достаточно, чтобы остановить противника.

Рудо же вращал в руках свой более лёгкий и короткий меч и кружил вокруг Одура, пытаясь найти уязвимые места в его защите.

Одур делал широкие замахи. Его меч, словно громоздкая машина разрушения, оставлял после себя лишь вихрь воздуха. Одур рассчитывал, что в конце концов Рудо устанет сновать и замедлится.

Один из его мощных замахов едва не сбил юного Шрума с ног, и лезвие Одура замерло всего в нескольких сантиметрах от его глаз.

Следующие несколько минут бой продолжался в зыбком ритме, где каждый искал слабое место противника. Одур, поняв, что с Рудо можно справиться лишь одним, но сильным и точным ударом, каждым взмахом ставил на карту всё. Земля дрожала, когда его меч при очередном промахе вонзался в неё.

Рудо же, используя свою ловкость, словно плясал вокруг Одура, нанося быстрые удары. Однако опытный и сильный противник то и дело парировал контратаку, блокируя её своим широким клинком.

Чёткость движений Рудо напоминала игру света и тени, его фигура то появлялась, то исчезала в ночном тумане. Одур, казалось, начинал уставать от бесконечных уклонений и манёвров своего противника. Он снова и снова высвобождал свой меч из плена земли и, собравшись с силами, начинал очередную серию мощных ударов, каждый из которых мог стать решающим.

Тактика снова неуловимо изменилась. Теперь Рудо делал короткие, резкие движения вперёд и назад, влево и вправо, всегда оставаясь на достаточном расстоянии от противника, но экономя силы. Одур, в свою очередь, продолжал атаковать, но всё равно каждая его попытка найти цель заканчивалась неудачей. Рудо, словно неуловимая тень, тут же ускользал от его клинка.

* * *

А потом Рудо споткнулся. Ветер взвился и зашумел в ветках высоких деревьев вокруг поляны, то ли предупреждая его, то ли давая подсказку Одуру.

Воин, стремясь завершить схватку, нанёс особенно мощный удар. Клинок полоснул сверху вниз, но Рудо, чувствуя опасность, быстро откатился назад и в сторону. Одур не сразу осознал, что снова промахнулся – инерция движения увлекла его вперёд и вниз. Металлические доспехи издали гнусавый скрежет, когда Одур попытался остановиться.

Выражение торжества в глазах Одура сменилось с уверенности на раздражение, когда он осознал, что и этот его удар прошёл вхолостую. Он рванул меч из земли, что заняло у него лишние секунды – время, которое Рудо использовал для оценки положения своего соперника. Он заметил, как напрягаются мышцы на широкой спине Одура, когда тот пытался вытащить свой меч, и как с каждой минутой его дыхание становилось всё более тяжёлым и неровным.

Рудо быстро прыгнул вперёд и направил свой меч к шее Одура, но в последний момент остановил лезвие на расстоянии травинки от неё. На мгновение весь мир погрузился в тишину, разорванную только их тяжёлым дыханием.

* * *

Одур ощутил холод стали у своей шеи. Он развернулся. Его взгляд был полон решимости, но в глубине глаз сквозило изнеможение. По его лицу пробежала тень усталости и разочарования, но затем в глазах появилось выражение уважения к умению и мастерству своего оппонента. Он медленно опустил меч, признавая свое поражение без единого слова. Одур просто стоял, смиренно принимая исход.

Рудо тоже медленно опустил свой меч и отступил на шаг назад, давая понять, что бой окончен, а угрозы для Одура нет. Они оба знали, что выдержали испытание, как достойные воины.

Свет утреннего солнца, пробиваясь сквозь туман, озарил их обоих, знаменуя не только конец поединка, но и начало дружбы между двумя великими воинами…

* * *

Этот манёвр… То, как мальчишка… как его там, Руди?.. держал у его шеи меч… Сам Одур когда-то в точности так же победил одного из своих противников, правда, имя его он уже давным-давно забыл. Простейший приём, рассчитанный на совсем юнцов, неповоротливых и невнимательных. Опытный воин знает, что беречь нужно живот и шею, но почему же Одур не заметил, пропустил манёвр соперника? Словно что-то замедлило его реакцию, затуманило его разум, сдержало его движение.

Что-то, что слишком хорошо знало Одура. Да-да, именно так. Этот мальчишка слишком хорошо знал тактику и технику Одура. Он понимал, что против силы великого воина может противопоставить лишь свою трусливую ловкость. Умение ускользать, прятаться, отбегать… но неужели этот мальчишка сам догадался? Или что-то… вело его руку?

И когда Одур понял, что именно вело руку этого юнца, в его глазах и вспыхнула ярость.

Амулет! У мальчишки был при себе тот самый амулет Одура!

Вот почему Одур ещё не прихлопнул этого назойливого юнца, как букашку! Вот почему тот находит в себе силы и наглость противостоять ему!

– Вот почему! – проревел Одур и бросился в бой.

Его меч мелькал, как луч света в трепещущих на ветру листьях, он кромсал воздух, траву, землю. Несколько раз его лезвие скользило по доспехам мальчишки, да, он всё ещё не мог нанести точный и сильный удар, который завершил бы всю битву, но и противник теперь был вынужден приплясывать как можно дальше от него: его короткое лезвие не могло даже пощекотать Одура. При всех своих силах амулет не мог помочь бездарному юнцу!

* * *

Это открытие вызвало в Одуре смешанные чувства. С одной стороны, он ощущал предательство со стороны мальчишки, который использовал против него его же собственные силы. С другой стороны, он испытал облегчение: битва была изначально неравной, он пока не победил не из-за старости или слабости, а из-за мистических возможностей, заключённых в амулете.

Он старался сосредоточиться на бое, но мысль о том, что мальчишка мог обладать частью его души и силы, нервировала Одура. В его глазах юнец теперь представлялся не просто противником, но и подобием его самого – более молодого, более ловкого и полного энергии. Он злился на несправедливость ситуации и чувствовал, что его собственная мощь обернулась против него.

Мысль о том, что мальчишка умышленно использовал амулет в этой схватке, мучила Одура. Он теперь совершенно ясно видел свою молодость и силу в каждом его жесте, его удары были такими же быстрыми и меткими, как когда-то у самого Одура. В каждом движении юнца, будь то уход от удара или стремительная атака, Одур чуял повторение себя самого.

Неуверенность и гнев начали подтачивать его концентрацию. Одур видел перед собой зеркальное отражение своих лучших лет, и каждый уверенный шаг противника напоминал Одуру о времени, когда он сам был непобедим.

«Твоей непобедимости больше нет, сейчас ты –