бедствовал. Впрочем, вряд ли князь таким образом зарабатывал. Скорее — его просто будоражило то, что он надувает своих противников. А может, он не любил проигрывать и был готов на что угодно, чтобы не выглядеть в глазах других неудачником.

Впрочем, его мотивы меня не интересовали.

Обернувшись, я чуть заметно кивнул Баранцову. Тот слегка приподнял брови. Мол — неужели⁈

— Прошу прощения, Ваше Сиятельство, — проговорил я громко, привлекая внимание не только сидевших за столом, но и собравшихся вокруг наблюдателей. — Но мне кажется, я обнаружил причину вашего исключительного везения. Полагаю, всем будет очень интересно о ней узнать.

На меня уставились все, кто это слышал. За столом и вокруг него воцарилась тишина.

В которой Хвостов медленно обернулся на стуле, поднял голову и уставился на меня светло-серыми глазами. Карты он дораздать не успел, так что колода оставалась у него в руках.

— Потрудитесь объяснить, что вы имеете в виду, молодой человек, — холодно проговорил князь, впившись в меня взглядом.

— С удовольствием, — ответил я. — Боюсь, дело в вашем пристрастии к лакричным пастилкам.

Смотревшие на меня глаза сощурились, в них мелькнули злобные огоньки.

— О чём вы, чёрт возьми⁈ — процедил Хвостов. — Мне не нравятся ваши намёки, молодой человек. Будь очень осторожны в своих словах.

— Так же осторожен, как вы, когда раздаёте карты? — улыбнулся я одними губами. — Ну, разумеется, вам же нужно время, чтобы разглядеть их в отражении вашей коробочки, не так ли?

Физиономия князя побелела, как мел. Под кожей заходили желваки, а глаза налились кровью.

— Вы обвиняете меня в шулерстве⁈ — проговорил он, скривившись так, будто проглотил кусок лимона.

— Боюсь, в этом нет никаких сомнений, Ваше Сиятельство. Не зря же удача особенно благосклонная к вам именно тогда, когда сдаёте вы. Увы, господа, но вас надували.

Я заметил, как на лицах нескольких игроков за столом мелькнуло понимание.

Наговорил я для вызова достаточно, однако князя следовало добить. Чтобы у него не осталось никакой возможности дать задний ход и избежать поединка. А главное — чтобы именно ему пришлось вызвать меня на дуэль.

— Что вы на это скажете, князь Прохвостов? — насмешливо спросил я, нагло глядя в глаза мошенника.

Хвостов вскочил со стула, швырнул карты на стол и навис надо мной. Его лицо дёргалось от ярости.

— Да как вы смеете! — заорал он, совершенно теряя самообладание. — Вы хоть представляете, с кем говорите⁈

— Очевидно, что с жуликом, — ответил я подчёркнуто спокойно.

— Извольте назваться! — прошипел Хвостов, сжимая кулаки. — Немедленно!

— Родион Николаевич Львов.

Князь вздрогнул от неожиданности, нахмурился, а затем в его глазах отразилось понимание. Тонкие губы тронула едва заметная кривая усмешка. Он разжал кулаки и распрямился, презрительно глядя на меня сверху вниз.

— Полагаю, не нужно пояснять, что ваше гнусное обвинение не имеет под собой никакого основания, — проговорил он уже другим тоном, явно беря себя в руки. — Тем не менее, дабы защитить свою честь, я вызываю вас на поединок. Надеюсь, у вас хватит смелости не только болтать попусту, пороча благородных людей!

— Само собой, — ответил я. — Сегодня же пришлю вам своего секунданта.

— Сделайте одолжение.

Отвернувшись, Хвостов окинул взглядом игроков.

— Прошу прощения, господа. Я вынужден сегодня откланяться. Надеюсь, вы понимаете.

И, прихватив деньги и футляр, он быстро направился к выходу из зала.

Глава 30

Поскольку все смотрели на меня, сразу подходить к Баранцову я не стал. Просто отошёл к стене и встал там на несколько минут. Постепенно присутствующие перестали обращать на меня внимание: игра продолжалась, и их интерес ко мне угас.

Я вышел в соседний зал, где можно было выпить кофе. Тут граф ко мне присоединился.

— Поздравляю, Родион Николаевич, — проговорил он. — Вы своего добились. И даже вынудили князя вызвать вас. Теперь выбор оружия за вами. Что предпочтёте?

— Клинки.

— Вот как? Князь прекрасный фехтовальщик.

— Не сомневаюсь. А стрелок из него какой?

— Отменный. Помню, как-то он на спор попал в середину туза с двадцати шагов.

— Значит, надеяться на то, что он промажет, не стоит. Остаются клинки.

— Тем не менее, вы серьёзно рискуете.

— Это было ясно с самого начала. Но у меня нет выхода. Либо я его, либо он рано или поздно меня прикончит чужими руками. Так, по крайней мере, у него будет шанс лично отомстить.

Баранцов кивнул.

— Да, ваш план понятен, Родион Николаевич. Я просто хотел поблагодарить и пожелать удачи. Могу я для вас ещё что-нибудь сделать?

— Мне нужен секундант. Если бы мы бились сразу, сегодня, обошёлся бы без него, но надо договориться об условиях. И передать князю, что я выбрал драться на клинках. Вас не прошу, чтобы не подставлять. Вдруг завтра мне не повезёт, и князь победит.

— Благодарю за щепетильность. Я найду человека, который выступит от вас в качестве переговорщика. Положитесь в этом на меня.

Вернулись мы в особняк Баранцовых спустя пару часов — незадолго до закрытия клуба. Приехали бы и раньше, но надо было дождаться человека графа, которого он отправил к Хвостову договариваться о поединке. Как только он вернулся в клуб и изложил условия, мы уехали.

Лобанова дожидалась меня в гостиной.

— Как прошло? — спросила она, едва я вошёл.

— Лучше, чем можно было ожидать, — ответил я. — Князю пришлось вызвать меня, так что выбор оружия остался за мной. Будем биться на клинках. Как и с его сыном.

— Расскажи мне всё, Родион.

Я вкратце изложил произошедшее. Татьяна слушала, не перебивая. В конце сказала:

— Жаль, я не смогут поехать завтра с тобой. Но я буду молиться за тебя. И ждать.

— Если вернусь, у меня будет к тебе ещё одно дело, — сказал я. — А теперь я должен лечь спать. Нужно хорошенько выспаться, ибо поединок состоится рано утром.

— Разумеется, — кивнула девушка. — Не знаю, смогу ли уснуть я, но тебе надо набраться сил и быть в форме.

Как ни странно, уснул я довольно быстро. И проспал до самого утра, когда меня разбудил Сяолун.

— Хозяин, пора вставать, — проговорил он, едва я открыл глаза. — Через два часа у вас поединок.

Место для дуэли было выбрано в фехтовальном зале одного из столичных спортивных клубов. Тамошний служащий согласился выступить в роли распорядителя. Условие было, по сути, лишь одно: драться до смерти. Хвостов сам выдвинул его, и человек, отправленный Баранцовым на переговоры, следуя моим инструкциям, принял его. Его присутствие на дуэли было формальным, ибо координировал бой распорядитель, но он всё же приехал в клуб, чтобы представлять меня и подписать после схватки протокол.

Это был высокий и худой