Перед тем как мы отправились в клуб, у меня состоялся разговор с Лобановой. Девушка хотела ехать с нами, но в «Арес» женщин не пускали. Подобное нарушение правил было совершенно исключено. Так что ей пришлось смириться.

— Я буду ждать и надеяться, Родион, — сказала она мне на прощанье.

— Пока беспокоиться не о чем, — ответил я. — Даже если вызов на дуэль будет брошен или получен, поединок едва ли состоится сразу. Клуб не совсем подходящее место для решения подобных споров. Скорее всего, драться придётся на рассвете. Обычно выбирают это время.

— Всё равно, — сказала Татьяна. — Я просто надеюсь, у тебя всё получится. И постарайся… получить преимущество. Князь участвовал в шести дуэлях и до сих пор жив.

— Это ничего не значит. Но спасибо за беспокойство. Я постараюсь, чтобы всё прошло гладко.

Наше прощание вспомнилось мне теперь, когда я вылезал из машины. Время было позднее, половина восьмого, и на улице сгущались синие сумерки, в которых горели расставленные вокруг парковки фонари.

— Сюда, Родион Николаевич, — проговорил Баранцов. — Я проведу вас в зал, где вы сможете дождаться, пока начнётся игра.

Внутри «Арес» выглядел куда современней, чем снаружи. Было заметно, что недавно в нём был сделан ремонт, и классические интереьры умело сочетались со сдержанным и элегантным, но при этом вовсе не архаическим оформлением. Пока мы шли, я почувстовал запах готовящейся пищи.

— Мы проходим мимо кухни, — словно прочитав мои мысли, проговорил Баранцов.

По пути нам попадались служащие в форменной одежде. Но затем граф вывел меня в залы для членов клуба.

Здесь было шумно. Мужчины переговаривались в разных местах помещений и коридорах. Между ними сновали официанты с подносами.

— Сюда, — граф показал мне налево.

Сопровождавший нас лакей открыл дверь, и я увидел небольшой кабинет с камином и креслами.

— За вами придут, когда наступит нужный момент, — сказал на прощание Баранцов.

Оставшись один, я расположился подальше от огня. В комнате и так было тепло, а поджариваться не хотелось. Делать было пока нечего, так что я, дабы скоротать время, взял с полки томик стихов и принялся пролистывать его.

Ждать долго не пришлось. Через полчаса в дверь постучали, а затем ко мне заглянул лакей.

— Ваше благородие, прошу за мной, — сказал он.

Мы прошли через несколько залов и оказались в большой комнате, где было восемь обтянутых зелёным сукном круглых столов, а также три — для Блэк Джека.

— Сюда, — ваше благородие.

Лавируя между столами, зрителями и официантами, слуга провёл меня к одному из столов, за которым сидели пятеро. Два места были свободны. В то время, как за другими все кресла были заняты. Я вспомнил, как граф говорил, что с Хвостовым решаются играть не все.

Я подошёл к Баранцову. Он стоял у стены позади крупного мужчины в чёрном костюме, так что я видел только его затылок и коротко подстриженные волосы с проседью.

— Это князь Хвостов, — шепнул мне, слегка наклонив голову. — Баранцов. Игра уже началась.

— Кто раздавал? — спросил я так же тихо.

— Господин Кривцов. Сидит справа от князя через одного человека.

— А кто партнёр князя?

— Господин Литвинов. Который с усами слева.

Игра шла бодро. Участники почти не разговаривали. Выиграл мужчина с заколотым жемчужиной широком галстуке.

— Повезло вам, Никанор Григорьевич, — проговорил Хвостов, взял со стола золотую коробочку, аккуратно открыл и достал из ней лакричную пастилку.

— Удача любит смелых, — отозвался выигравший. — Вы, Сергей Геннадьевич были слишком осторожны.

В следующем коне князь остался при небольшом выигрыше. Ничего особенного я пока в его манере игры не видел.

Далее раздавал карты Хвостов. Он делал это не торопясь, сосредоточенно. Смотрел при этом на колоду.

— Не может ли быть у князя какого-нибудь артефакта, позволяющего видеть карты? — шёпотом спросил я у Баранцова.

Тот отрицательно покачал головой и указал на стоявший в центре стола подсвечник.

— В шандал встроен идентификатор магии, — ответил он. — Любая попытка применить магию за столом приведёт к тому, что свечи зажгутся. Игрокам это известно.

Понятно. А я уж было подумал на золотой перстень, красовавшийся на указательном пальце Хвостова.

Что ж, придётся наблюдать дальше.

Этот кон князь провёл блестяще и выиграл.

— У вас потрясающая интуиция, Сергей Геннадьевич, — заметил один из игроков, сидевший на другом конце стола, худощавый старик с очками на шнурке.

— Простое везение, — отозвался Хвостов.

Дальше ему удалось пару раз остаться при своих, затем — выиграть небольшую сумму.

Когда очередь раздавать снова дошла до князя, я чуть переместился вправо, чтобы видеть его в профиль.

Хвостов раздал карты в своей медлительной манере. Открыл золотую коробочку и достал ещё одну пастилку.

В этот раз он выиграл крупную сумму. Его партнёр сиял от удовольствия, а вот про остальных этого сказать было нельзя. На паре лиц появились кислые выражения.

Ко мне подошёл Баранцов.

— Что думаете? — спросил он.

— Князю особенно везёт, когда он сдаёт карты. Это всегда так?

— Нет, но чаще всего. Поэтому я и высказал предположение, что он их как будто видит.

— Очень похоже, что так и есть.

— Но как?

— Дайте мне ещё немного времени.

Игра шла для Хвостова с переменным успехом. Он пару раз выиграл, дважды продул. На своей раздаче остался при своих. Я обратил внимание, что в этот раз карта ему не шла, но даже несмотря на это князь умудрился минимизировать риск.

Я подошёл ближе.

Спустя один круг у меня появилось подозрение.

Футляр для пастилок был выполнен в очень минималистичном стиле: никаких украшений, просто гладкий, отполированный металл. Открывая его, Хвостов каждый раз был максимально осторожен: брался двумя пальцами по бокам и ни разу не прикоснулся к крышке, не оставил на ней ни одного отпечатка. Но они должны были остаться, если он пользовался предметом регулярно. Например, когда доставал из кармана. Но складывалось впечатление, что князь тщательно протёр поверхность аксессуара прежде, чем положить его на стол.

Я подошёл ещё ближе. Теперь я стоял прямо за спиной у Хвостова. Оставалось только дождаться, пока князь начнёт раздавать, чтобы убедиться в своём предположении.

Когда очередь дошла до Хвостова, он взял колоду, перемешал и начал раскидывать карты, на пару секунд задерживая каждую в руке — словно прицеливаясь. Однако смотрел он при этом, как и в предыдущие разы, вовсе не на противников и партнёра, которым бросал карты, а на колоду.

Вернее — на крышку коробочки для пастилок, в которой отлично отражались карты!

Попался!

Сомнений не было: князь, и правда, жульничал.

Не знаю, зачем ему это было нужно. Вроде, род Хвостовых не