— Ах, вот как, — Анна Павловна смерила меня ещё одним взглядом, на этот раз более благосклонным. — Значит, вы друзья? — вопрос был адресован мне.

— Для меня честь считать госпожу Лобанову своим другом, — ответил я.

— Ну, разумеется, — прохладно проговорила графиня. — Что ж, я так понимаю, вам не терпится объяснить, что привело вас в столицу. Давайте сядем и поглядим, смогу ли я что-нибудь для вас сделать, господин Львов.

Мы расположились в креслах возле камина, в котором тихо потрескивали три берёзовых полена. Этого было явно мало, чтобы отопить большую гостиную, так что я решил, что огонь развели исключительно для антуража.

— У вас большой участок, господин Львов? — как бы невзначай спросила Анна Павловна, расправляя складки платья на коленях. — Дела идут успешно?

— У меня два участка, — ответил я. — Один поскромнее, а на другом в будущем будет построен город.

— Вот как, — приподняла бровь графиня. — Поздравляю. Давно вы на Фронтире?

— Несколько месяцев.

— И так быстро развернулись?

— Стараюсь, Ваше Сиятельство.

— Это правильно, — одобрительно кивнула Танина тётушка. — Амбициозность важна для молодого человека, как ничто другое. Что понудило вас отправиться на Фронтир?

— То же, что и большинство людей, которые туда едут. Нужда.

— Понимаю. Да, Пётр с Татьяной тоже поехали по этой причине. Хотя я предлагала им содержание. Мой супруг весьма щедрый человек и не имел ничего против того, чтобы помогать моим родственникам. Но гордость — это наше семейное.

— Петя и слышать ничего не хотел об этом, — вставила Татьяна.

— Как и ты, — мягко сказала Анна Павловна.

— Да, я тоже, — кивнула Лобанова. — Жить на иждивении, даже не пытаясь самостоятельно устроить своё положение, — унизительно.

— Вы согласны, господин Львов? — спросила графиня.

— У меня нет родственников, которые предлагали бы мне содержание, но полагаю, что да. Я всегда ценил независимость.

— Это хорошо, — графиня провела ладонью по платью, словно собираясь с мыслями. — Ладно, давайте не будем тянуть. Я знаю Таню и вижу, что её уже распирает от желания объяснить, что вас обоих сюда привело. Обещать заранее ничего не стану, — подняла она указательный палец, глядя на племянницу, — но выслушать — выслушаю.

— О большем не смею и просить, — сказал я.

— Вы меня ни о чём и не просите, господин Львов, — отозвалась Анна Павловна. — Просит Татьяна. Итак, выкладывай, — кивнула она девушке.

— Дело в том, тётя, что Родион Николаевич находится в затруднительном положении. Один человек, весьма влиятельный и богатый, заимел на него зуб. И пытается уничтожить.

Графиня смерила меня холодным взглядом.

— И в чём же причина такого к вам отношения этого неназванного пока человека?

— Я убил на дуэли его сына, — ответил я.

— Вот как. В таком случае у него не должно быть к вам претензий.

— Тем не менее, они есть. И он весьма настойчив в стремлении поквитаться. Я пережил уже несколько покушений.

— Наверное, это неблагородный человек, — слегка поморщилась графиня. — Не представляю, чтобы кто-то из высшего общества был способен на подобное.

— Ты всё та же идеалистка тётя, какой всегда и была, — улыбнулась Татьяна.

— Может быть. Твои слова, очевидно, намекают на то, что человек этот из высшего общества. Впрочем, то, что вы обратились за помощью ко мне, говорит о том же. Я могла бы сразу сообразить. Но, господин Львов, почему вы привлекли к решению проблемы мою племянницу? Вот, что мне пока не понятно.

— Родион Николаевич вовсе не собирался просить меня обратиться к тебе, тётя, — ответила Татьяна прежде, чем я успел сказать хоть слово. — Я сама предложила это, когда узнала о проблеме господина Львова. Как его друг я, разумеется, не могла остаться в стороне.

— Конечно, милая, — кивнула Анна Павловна. — Но это вовсе не обязывает меня решать проблемы вашего соседа или даже друга. Не так ли?

— Вы совершенно правы, Ваше Сиятельство, — сказал я. — Вас мои проблемы ни к чему не обязывают.

— Это очень мило, что ты неравнодушна к трудностям других людей, дорогая, — начала графиня, повернувшись к племяннице, — но…

— Дело в том, тётушка, — перебила Лобанова, — что господин Львов оказался в затруднительном положении из-за меня.

Повисла пауза. Слова Татьяны явно застали графиню врасплох.

Наконец, она слегка пошевелилась и спросила:

— Каким же это образом?

— На балу у одного из наших соседей моя честь была поставлена под удар. Господин Львов вовремя вмешался. Но это стоило ему дуэли. И тех последствий, о которых ты теперь знаешь. Так что я сочла своим долгом приложить все усилия, чтобы поспособствовать исправлению текущей ситуации.

— Вот оно что… — протянула, кивая головой, Анна Павловна. — Теперь мне всё ясно. Моя маленькая гордячка, конечно, в долгу оставаться не может, да?

— Ты прекрасно меня знаешь, тётя, — пожала плечами, Лобанова.

— Что ж, это меняет дело, — графиня неожиданно хлопнула в ладоши, будто знаменуя этим жестом некий этап беседы. — Человек, вступившийся за мою племянницу и подвергшийся опасности ради неё на дуэли, разумеется, автоматически становится моим другом. Благодарю вас, господин Львов.

— Я не сделал ничего особенного, Ваше Сиятельство.

— Конечно, благородный человек не мог поступить иначе, — кивнула графиня. — Но факт есть факт. Наша семья вам обязана. И, главное, вам удалось меня к себе расположить.

— Благодарю, Ваше Сиятельство. Мне отрадно это слышать.

— Так кто же этот злодей, который мешает вам жить? — спросила, глядя на меня, Анна Павловна.

— Князь Хвостов.

Графиня нахмурилась.

— Сергей Геннадьевич? — спросила она после короткой паузы.

— Он самый, — кивнул я. — Вы с ним, очевидно, знакомы.

— Встречала несколько раз. Неприятный человек. Злословный и… Впрочем, не будем сейчас об этом. Не скажу, что меня очень уж удивило, что он пытается поквитаться за смерть сына. Про него и не такие слухи ходят. Но ничего не доказано, как говорится. Что же вы намерены предпринять, Родион Николаевич?

От меня не укрылось, что графиня обратилась ко мне уже не по фамилии, а по имени-отчеству. Кажется, мне, и правда, удалось немного расположить её к себе.

— Я хочу встретиться с князем.

— Зачем? Вы полагаете, вам удастся убедить его отказаться от преследования? Уверяю, что Сергей Геннадьевич не такой человек.

— В этом я ни секунды не сомневаюсь, Ваше Сиятельство.

— Тогда что… — графиня замолчала, пристально глядя мне в глаза. — Ах, вот оно, что! — проговорила она другим тоном. — Так вы намерены его убить прежде, чем он до вас доберётся. Я права?

— Совершенно правы, — подтвердил я. — Есть причина, по которой вы этого не желаете?

— Нет. Но мне не нравится, что фамилия моего супруга будет связана с инцидентом.

— Я постараюсь, чтобы этого не случилось.

— Но вы же хотите, чтобы я представила вас князю. Разве не так?

— Не