то и больше. Оставалось лишь надеяться, что наше путешествие не окажется напрасным и увенчается успехом.

* * *

Лететь первую часть пути на вертолёте я уже не решился. Хоть вероятность, что на Фронтире ещё остались люди князя, способные повторить нападение в воздухе, казалась ничтожной, рисковать не хотелось. В первую очередь, из-за Татьяны. Подвергать её опасности я права не имел.

Так что поначалу мы ехали на машинах с кучей охраны — до самого вокзала, откуда я несколько месяцев назад добирался до своего участка на Мобильной крепости. Там мы пересели на поезд. Тащить с собой отряд телохранителей дальше смысла не было, так что я взял лишь троих. Протасова оставил командовать дружиной на участках — нельзя же было ещё и его забирать.

На поезде ехали два с лишним дня с кучей остановок и, наконец, прибыли в Петербург в половине шестого вечера.

Моросил противный дождь, но у нас были при себе зонты, а на вокзале встречали автомобили, присланные тётушкой Лобановых, так что намокнуть мы не успели.

Меня с Сяолуном и телохранителями посадили в первую машину, Татьяну с её горничной — во вторую. И кортеж помчался по укутанным осенними сумерками Петербургу.

Ехали минут сорок. Наконец, впереди показался четырёхэтажный дом с закрытыми чугунными воротами арками. При нашем приближении одни из них открылись, и спустя полминуты мы оказались на большом внутреннем дворе, образованном стенами особняка. Здесь горели фонари, к нам направлялись слуги.

Выйдя из машины, я быстро осмотрелся. Не было никаких сомнений, что родственница Лобановых относится к числу богатых жителей столицы. Такой дом в Петербурге не каждый мог себе позволить.

Я подошёл к Татьяне.

— Не спросил, как фамилия вашей тётушки.

— Баранцова, — ответила девушка.

— Графский род?

— Мамина сестра вышла замуж за графа Баранцова, да. Это была история большой любви. Графу пришлось сражаться за то, чтобы взять тётю в жёны. И ему удалось настоять на своём.

В этот момент к нам подошёл мужчина средних лет, в очках и чёрном костюме. Воротник его рубашки белел в сумерках, словно натёртый светящейся краской.

— Госпожа Лобанова, — поклонился он. — Её Сиятельство приказали проводить вас и вашего спутника в гостиную. Она вас ждёт. О слугах позаботятся.

Я сделал знак телохранителям, который означал, что их услуги пока не требуются. О том, чтобы они болтались по дому, разумеется, не могло быть и речи.

— Идём же! — Татьяна порывисто потянула меня за руку, подхватив под локоть. — Мне не терпится познакомить тебя с тётушкой. И её — с тобой. Уверен, она тебе понравится.

— Очень рассчитываю на взаимность, — ответил я.

— О, не беспокойся! Разве ты можешь не нравиться? — уверенно проговорила девушка. — Вот увидишь — она просто прелесть! Вы сразу найдёте общий язык.

У меня на этот счёт никакой уверенности не было. Но графиня была мне нужна, так что я собирался включить всё доступное мне обаяние.

Если не ошибаюсь, женщинам, особенно в возрасте, нравятся мужчины серьёзные и надёжные. Чтобы сойти за такого, к счастью, достаточно поменьше говорить и быть предельно вежливым. И, конечно, — никаких шуток. Боже упаси. Шутников дамы сразу записывают в забавных приятелей, и, как правило, в этом статусе бедняги и остаются уже до конца жизни. Мне же требовалось произвести нормальное впечатление.

Оставив Сяолуна следить за тем, чтобы мой багаж оказался, где нужно, я отправился в сопровождении Лобановой вслед за слугой.

Идти через дом пришлось несколько минут. Наконец, он притормозил перед дубовой дверью с резными наличниками и, взявшись за латунную ручку в виде морского дракона, веско предупредил:

— Её Сиятельство графиня Баранцова.

Вслед за чем распахнул дверь и отступил в сторону.

Я увидел очень массивную женщину с круглыми розовыми щеками, маленькими голубыми глазками и полными алыми губами, светлыми волосами, завитыми в ниспадающие на обнажённые плечи локоны, высокую и совершенно прямую.

Одета она была в синий костюм, состоявший из юбки-карандаша и строгого двубортного жакета, похожего на китель, из-за чего графиня напоминала генерала каких-то женских войск. Крупная брошь, сверкающая бриллиантами, дополняла это впечатление, ибо смахивала на орден.

— Моя дорогая Таня! — воскликнула графиня высоким, поставленным голосом и, раскинув могучие руки для объятий, ринулась на нас, словно ледокол.

Глава 28

От такого напора я, признаться, малость опешил. Мне даже показалось на мгновение, что и меня заключат в эти титанические объятия. Даже пришлось взять себя в руки, чтобы не сделать пару шагов назад или в сторону.

Но, к счастью, ажиотаж касался только Татьяны.

Которая жалобно пискнула, когда тётушка стиснула её, обхватив поперёк талии.

— Деточка моя, как здорово, что ты решила выбраться в столицу! — проговорила графиня Баранцова, выпустив её и отстранившись, но не убирая руки. — Негоже молодой девушке сидеть в захолустье на краю Империи. Разве там сыщешь жениха? Конечно, нужно ехать сюда! И здорово, что ты решила навестить меня. Как же давно мы не виделись! Сколько времени прошло?

— Больше года, — ответила Лобанова. — Спасибо, что согласилась нас принять.

— Ну, что ты, как же иначе? Ведь ты моя любимая племянница, — графиня, наконец, взглянула на меня, окинула быстрым, цепким взглядом и сказала: — Кстати, насчёт «нас», моя дорогая. Кто твой друг? Ты нас познакомишь?

— Само собой, — отозвалась Татьяна и повернулась ко мне, воспользовавшись этим маневром, чтобы избавиться от хватки своей могучей родственницы. — Позволь представить тебе моего друга и нашего с Петром соседа — Родиона Николаевича Львова.

Я поклонился.

— Добрый вечер, Ваше Сиятельство.

— Анна Павловна, — проговорила графиня, подавая мне руку. — Добро пожаловать. Танечка не объяснила мне толком, почему вы путешествуете вместе, но дала понять, что у вас в столице дела. Она считает, я могу вам в них поспособствовать. Разумеется, ради любимой племянницы я на многое готова. В рамках разумного, само собой.

Говорила Анна Павловна вполне любезно, однако я отлично чувствовал в её голосе настороженность. Оно и понятно, ведь она даже толком не понимала, в каких мы с Татьяной отношениях. И, вероятно, подозревала, что я — какой-то аферист, пытающийся воспользоваться её родственницей, чтобы получить протекцию столичной аристократки. А то и прощупывающий почву на предмет выгодного сватовства. Почему-то мне показалось, что графиня не пришла бы в восторг, скажи ей сейчас кто-нибудь, что я мы намерены пожениться. Но на этот счёт можно было не опасаться, ведь предложения я не делал.

— Я тебе всё объясню, тётушка, — сказала Татьяна. — Родион Николаевич не раз выручал нас с Петром, так что мы многим ему обязаны. Поэтому я, конечно, обрадовалась возможности отплатить ему, когда