— Попробую.

Протасов закинул оружие на плечо и начал неловко карабкаться по бронеходу, но с одной здоровой рукой это было трудновато. Пришлось вылезти, чтобы помочь ему. Наконец, капитан оказался со мной в машине.

Выглядел он так неважно. Тяжело дышал и периодически морщился. Было заметно, что он испытывает боль.

— Перелом? — спросил я, показав на руку.

Он кивнул.

— К счастью, закрытый.

— Можно взглянуть?

Беглый осмотр подтвердил, что рука действительно сломана. Я должен был убедиться, что передо мной Протасов, а не вражеский мимик, принявший его облик. Но никто не станет ломать себе руку, чтобы выдать себя за другого человека. Кольцо тоже имелось, и от него исходил едва заметный флёр остаточной и теперь уже совсем слабой и бесполезной магии.

— Рад, что вы уцелели, — сказал я.

— Я тоже, ваше благородие, — криво улыбнулся Протасов. — Будем ждать противника?

Я кивнул.

— Нужно поквитаться за наших.

— Это хорошо, — сказал Протасов. — Но было бы недурно узнать, кто их послал.

— Мне кажется, я догадываюсь, но вы правы. Постараемся взять хотя бы одного живым.

Спустя пару минут на краю оврага показались три фигуры в полной амуниции, брониках и шлемах. Это был явно не весь отряд, а только авангард.

Все они находились под прицелом авиационной пушки, но мне хотелось понять, сколько всего высадилось.

Троица осматривала овраг, затем один из боевиков отцепил от пояса осветительную гранату.

Я нажал на гашетку, пушка взвизгнула, раскручиваясь, и по нашим бросившимся врассыпную врагам ударила струя свинца. Двоих я срезал сразу, но последний успел упасть на землю до того, как его настигли пули.

— Держитесь, капитан! — сказал я, и поднял меха.

Мы двинулись вверх по склону оврага. Словно огромный паук, бронеход карабкался через заросли, и уже через полминуты вылез из него.

В нас полетели гранаты. Уши заложило от серии взрывов, всё вокруг окуталось огнём и дымом, но мы вырвались из эпицентра, поливая лес свинцом. Пушки косили не только траву и кусты, но и деревья, не оставляя противнику места, чтобы укрыться. Я заметил две бегущие прочь фигуры и срезал их.

Затем прекратил стрельбу. Несколько секунд тишину нарушал только свист вращающихся миниганов.

— Оставайтесь здесь, капитан, — велел я Протасову. — Если что — прикроете.

— Есть, ваше благородие.

Он пересел к гашеткам.

Я же выбрался из люка. Разумеется, с накинутым фантомом.

Встал на бронеходе, осматривая местность. Никакого движения. Но это вовсе не значило, что все противники мертвы. В этом я как раз очень сомневался. Кто-то да должен был выжить.

Вдруг раздался хлопок, и в мой фантом вонзилась пуля. Она застыла на пару секунд, увязнув в нём, а затем со звоном упала на корпус меха.

В меткости стрелку отказать было нельзя, вот только ему стоило бы учесть, что его противник — одарённый.

Откуда был произведён выстрел, я, естественно, заметил: полыхнуло из кустов слева, метрах в десяти от бронехода.

Я немедленно поднял вокруг боевика тени. Они соткались в подобие накрывшей его клетки.

— Стрелять бесполезно! — крикнул я. — Сдавайся, или нашинкую тебя на куски, даже не сходя с бронехода!

Секунд десять царила тишина. Слишком долго. Я заставил тени сжаться, оставив противнику совсем мало места.

— Хорошо! — донеслось в ответ. — Я сдаюсь!

— Поднимайся, — велел я, убрав часть теней, но держа их наготове. — И без глупостей! Эти ленты порежут тебя на куски быстрее, чем ты успеешь выстрелить.

Из кустов поднялся боевик. Автомат он держал двумя руками над головой.

— Бросай, — велел я. — И всё остальное тоже.

Мужику потребовалась почти минута, чтобы избавиться от всего оружия, что у него имелось.

— Всё? — спросил я. — Если обманул, пеняй на себя.

— У меня больше ничего нет! — крикнул он.

— Иди сюда. Руки не опускать.

Он двинулся к бронеходу.

— Сними шлем и балаклаву, — приказал я, когда он остановился метрах в трёх от машины.

Боевик выполнил требование. На вид ему было лет сорок, через лоб тянулся тонкий белый шрам, волосы были острижены в кружок очень коротко.

— Ты чьих будешь? — поинтересовался я.

— Вольные мы, — ответил, глядя на меня, боевик. — Ничего личного, просто надо же как-то жить. Вот и пробавляемся.

— Ты мне не бреши, — сказал я веско. — Для бандита с большой дороги ты слишком хорошо экипирован. Кто тебя послал?

— Никто не посылал, — покачал головой боевик. — Мы вас знать не знаем.

— Да неужели? А про то, что тени мои режут, в курсе был. Из клетки не дёрнулся — значит, сразу смекнул, кто я такой.

— Не знаю, о чём вы, — помолчав, отозвался мужик. — Я просто видел такое уже. Вот и сообразил, что не надо рыпаться. Если б я знал, кто вы, то разве стал бы стрелять-то?

— Это ты ловко подвёл. Только когда ты стрелял, то не знал, кто я. Короче, мне с тобой болтать некогда. Вы моих людей положили, и церемониться я не стану. Говори, кто вас сюда отправил по мою душу, или настрогаю тебя на ремни.

— Что ж мне сказать, коли нечего говорить? Если убить хотите, так убивайте, а если нет, я…

С земли взвилась тонкая тень, оплела левую ногу боевика и сжала её, вспарывая одежду, ботинок и плоть.

Мужик заорал, попытался отдёрнуть ногу, но тень держала крепко.

— Я с тебя срезать буду мясо, пока не ответишь, — сказал я подчёркнуто спокойно. — Время есть. Если кто ещё из ваших и выжил, то на помощь тебе не торопится. Да и не поможет никто. Так что давай, выкладывай. Тянуть смысла нет.

— Чёрт! — выкрикнул боевик, отчаянно дёргаясь. — Сука! Тварь!

— Это не я на вас напал. Что за претензии? Фамилию! Кто ваш наниматель? Ну!

Резать ногу приходилось аккуратно, чтобы не задеть бедренную артерию: я вовсе не желал, чтобы пленник истёк кровью, ничего не сказав.

— Не знаю я ничего! — заорал мужик. — Клянусь! Пусти!

Тень поползла выше. Нога уже больше напоминала кровавые лохмотья.

— Фамилию! — сказал я. — И смотри, чтобы я поверил!

В этот момент раздался ещё один хлопок. Пуля вонзилась боевику в спину, и она рухнул на землю.

Чёрт!

Между деревьями метрах в пятнадцати впереди вскочил ещё один боевик и кинулся прочь, петляя между деревьями.

Взвизгнули пушки бронехода.

— Нет, капитан! — гаркнул я, спрыгивая на землю. — Отставить огонь!

Я кинулся через лес, удерживая фантом.

Бегун из удиравшего бойца оказался изрядный. Он нёсся так быстро, словно на нём не было бронежилета, шлема и разгрузки, а в руках он не держал автомат.

И всё же, я был легче. И потому быстрее.

А главное — у меня была магия. Так что