class="p1">К нам уже неслись ещё две ракеты. И они были куда быстрее карты. Когда она доберётся до вражеской машины, ракеты уже взорвутся.

Спустя три секунды нас окутал огненный вихрь!

Меня отшвырнуло от люка, я врезался в стену салона, а затем рухнул на пол. Если бы не Фантом, непременно переломал бы кости. А может, и вообще помер бы. В глазах потемнело, но это длилось лишь пару мгновений. Мрак сменился пляшущими световыми пятнами. Я понял, что мы стремительно падаем, при этом описывая какие-то дикие кульбиты. Вертолёт совершенно потерял управление.

А затем в уши ворвался громкий треск. Пару раз моргнув, я ухватился за что-то и что было сил сжал пальцы. В иллюминаторе виднелись ломающиеся ветки. Коптер падал сквозь кроны деревьев.

Ещё несколько мгновений — и последовал мощный удар!

Я понял, что мы достигли земли.

Сознание не потерял. Спасибо Фантому. Иначе меня, наверное, размазало бы. Хотя не факт. Бывали случаи, когда в подобных авариях люди выживали. Правда, очень редко. И это при том, что вертолёты загораются или взрываются при падении далеко не так часто, как показывают в фильмах. Да и машины тоже.

В общем, меня знатно покидало, но благодаря магическому кокону обошлось.

Когда всё утряслось, и коптер застыл, я поднялся на ноги, хватаясь за всё, что попадалось под руку. Пол был сильно наклонён, ибо вертолёт практически лежал на боку. Где-то в задней части искрило, и это было чревато возгоранием топлива. К счастью, помимо него машина работала на смарагдите. Так что я первым делом проверил своих спутников. К сожалению, дружинникам повезло меньше, чем мне: все они были мертвы. Особенно меня расстроила гибель Протасова. Он был отличным командиром. Другого такого найти будет непросто.

Пока я этим занимался, до меня донёсся звук приближающегося вертолёта. Значит, атаковавшая нас машина была не одна: вторая находилась неподалёку на случай, если первую постигнет неудача. И вот теперь кто-то собирался убедиться, что дело сделано. Иначе говоря — что я мёртв. И когда станет ясно, что птичка упорхнула, за мной немедленно организуется погоня.

Нужно было выбираться. Не из вертолёта — из леса. Здравый смысл подсказывал, что надо постараться удалиться от места падения как можно дальше. Но сначала следовало выяснить, кто так настырно пытается меня убить. Скорее всего, это тот же, кто устроил засаду на мосту, которую мне удалось недавно обойти. Так что я хотел встретиться со своим недругом — теперь уже лицом к лицу. Хватит играть в кошки-мышки. И гибели своих людей я не прощу. Об этом не может быть и речи. Тот, кто напал на нас, непременно поплатится. Чувство долга перед павшими дружинниками и желание взглянуть своему врагу в глаза исключали бегство.

Так что я достал из колоды карту и прилепил её к стене салона. Машина тут же начала трансформироваться, превращаясь в бронеход. Конечно, вы спросите, почему я просто не починил вертолёт, ведь у меня была и такая карта. Ответ прост: взлететь из той чащи, в которую мы упали, не представлялось никакой возможности.

Дождавшись, пока коптер перестроится в шагоход, я занял место водителя в кабине. Машина поднялась на суставчатые металлические конечности и двинулась через лес, ломая или спиливая циркулярными пилами встречающиеся на пути деревья. Орудия я переместил меху на «спину».

Ещё недавно казалось, что воспользоваться вертолётом, чтобы сэкономить время, — отличная идея. Теперь же мне предстояло прокладывать себе путь через лес к траку. И сколько это займёт, я даже не представлял. Утешало лишь то, что сбивший нас коптер был уничтожен. Карта «Смерти» вернулась ко мне, пока я переделывал вертолёт в бронеход. Кто бы ни убил моих дружинников, они были отмщены. Очень слабое утешение, но это всё, что я мог для них сделать.

Пока.

Не всё ещё счёты были сведены: вторая машина несла моих врагов, а тот, кто послал их по мою душу, существовал где-то, считая, что находится в безопасности.

Поэтому, добравшись до заросшего бурьяном и папоротником оврага, я решил, что это подходящее место для засады.

Глава 26

Место выглядело вполне подходящим: я мог видеть всё в округе, а вот меня разглядеть было невозможно. Мало того, что я находился в густых зарослях, так ещё и на них падала густая тень от росших поблизости деревьев.

Я заставил меха опуститься, распластавшись по земле. В царившем в овраге сумраке машина сливалась с природой. По крайней мере, я на это очень рассчитывал.

Интересно, что подумают мои противники, обнаружив на месте падения вертолёта только тела погибших. Сообразят ли, что я перестроил коптер в шагоход. Скорее всего — да. Но они решат, что я пустился в бега, и в этом моё преимущество: идти за мной им придётся через лес пешком, так что они станут относительно лёгкими мишенями.

Прошло несколько минут, и на краю оврага показалась человеческая фигура. Аккурат с того направления, откуда я пришёл. Разведчик? Но почему всего один?

Мои пальцы легли на гашетку авиационного пулемёта. Я мог скосить его в любую секунду, но не хотел спугнуть остальных. Пусть покажется весь отряд. Приземляться вражескому вертолёту в лесу было некуда, но высадить десант с помощью тросов ничто не мешало. Интересно, что противник подумает, не увидев на месте крушения ни тел, ни останков вертолёта? Догадается ли, что я трансформировал коптер в бронеход? По идее, машина должна была оставить вполне явные следы в лесу, так что пройти по ним не проблема.

Человек на краю оврага осматривал местность. Затем его взгляд остановился. Он смотрел в мою сторону. И вдруг начал делать знаки. Не кому-то позади себя, а мне!

Что за чертовщина?

Приоткрыв люк, я прижал к глазам бинокль.

Проклятье!

Это был не кто иной, как Протасов — собственной персоной!

Но как? Я ведь тщательно осмотрел погибших, и все они были, без сомнения, мертвы.

Человек начал спускаться по склону оврага, направляясь ко мне. Продравшись через заросли, он остановился, задрав голову.

— Ваше благородие! — похвал он тихо. — Это я!

На лице у него была кровь, левая рука безвольно висела вдоль тела. Правой он держал винтовку.

— Как вы выжили, капитан? — спросил я.

Протасов поднял руку.

— Кольцо реанимации, ваше благородие, — ответил он. — Отличная вещь, жаль только, что одноразовая.

— А остальные? — спросил я.

Протасов отрицательно покачал головой.

— Мне жаль, господин Львов.

— Да, мне тоже. Вы видели противника?

— Нет, но думаю, наши враги скоро появятся. Вы в засаде, или что-то не так с мехом?

— В