странная. Никогда раньше я у нее такой вылизанной чистоты не видела. Джим зато на аккуратности помешан.

Это уж точно была правда. Он и в школу ходил в идеально выглаженных футболках и выстиранных джинсах, всегда старался быть лучше всех. Шейн теперь и сам не понимал, почему его не раздражало это. Наверное, в тинейджерстве он был более толерантен к чужим причудам. Или ему было плевать.

Спрашивать прямо, почему Вики не хочет говорить о своей дочке, Шейн не стал. Он понимал, что Лесли в такое никто не посвящал.

– Спасибо тебе еще раз, – поблагодарил он. – Передавай привет своему Майклу.

– Шуточки у вас, сэр! – Лесли залилась краской по самые уши и выскользнула из машины.

Шейн почесал бровь, завел автомобиль. Шестеренки в голове крутились и крутились, выдавая мысль за мыслью. Конечно, Вики могла просто закрыться в собственных переживаниях и не хотеть обсуждать свое горе, а потом решить жить дальше, как бы ни было больно. А могла превратиться в живую куклу при Джиме, слепившем из нее идеальную жену. Такую, как он всегда хотел, даже в школе рассуждая, что его дом будет как родительский – примером для подражания. Красивая женушка, милые детки и совместная старость, семейные ужины и встречи с родителями по выходным.

Ожившая мечта просто.

И если Вики стала такой идеальной женой, то, возможно, только из-за Джима и боязни его расстроить не хотела говорить о дочке. Ведь в идеальных семьях не бывает долгого горя, верно?

Шейн мотнул головой.

Пока что нить, связанная с пропажей дочери Вики, зашла в тупик. Не важно, из-за Джима она не хочет говорить об этом или сама по себе, но расспрашивать и давить не стоит. Придется разматывать остальные. Взглянуть на статистику заявлений о пропаже дальше 1985 года, возможно.

И постараться не привлекать внимания.

Он чувствовал нутром, что дела эти запихнули в архив не просто так. И должен был докопаться хоть до чего-то. Шейн иначе никак не умел.

Глава седьмая

Не выспавшаяся за ночь Джилл дремала в своей спальне, обняв потрепанного плюшевого медведя. Луиза осторожно прикрыла дверь и потерла лицо ладонями.

Сесилия привезла к ней Джилл рано утром и рассказала, что всю ночь малышке снились кошмары, от которых она просыпалась с криком и будила остальных детей, но при этом ни словом не обмолвилась, что именно ей снилось. Предположив, что причиной кошмаров стало самоубийство матери и ее похороны, Сесилия попыталась дать Джилл успокоительное, однако оно не помогло.

И вот теперь Джилл была дома.

Луиза вздохнула. Она сомневалась, что в доме, где в ванной перерезала вены их мама, сестре станет лучше, но она понимала Сесилию. Трое собственных детей были важнее, чем одна племянница, которая мешала спать остальным, и Лу ее не осуждала. Быть может, на ее месте поступила бы так же. Откуда ей знать? У нее нет детей или племянников. Пока что.

Попытка разговорить Джилл успехом не увенчалась. Свернувшись калачиком на постели, Джилл просто сжимала в руках мишку и говорила, что она не помнит, что ей снилось.

– Тебе снилась мама? – спросила наконец Луиза.

Та покачала головой.

– Нет, не мама. Я не помню, – сказала девочка и отвернулась к стене, на которой кнопками были пришпилены детские корявые рисунки в стиле «мама, папа, я – вместе дружная семья».

Луиза даже улыбнулась, подумав, что художественного таланта сестренке явно не отсыпали. Значит, отсыпали что-нибудь другое и этот талант Джилл только предстоит раскрыть. Но улыбка потухла, когда она подумала, как же сильно на сестру повлияла смерть мамы – что неудивительно – и как трудно будет приходить в себя, возвращаться к обычной жизни.

Обеим.

И теперь Луиза чувствовала себя еще более растерянной и одинокой, чем раньше. Почему-то ей казалось, что Джилл врет, говоря, что не помнит своих снов. И ее недоверие было понятно, только вот почему-то ранило.

Подумает Лу об этом потом. Сейчас она должна быстро дойти до аптеки, чтобы купить Джилл хоть какое- то средство от кошмаров. Луиза помнила, что, когда умер отец, она справлялась с проблемами со сном, покупая по рецепту врача мелатонин в таблетках, но не была уверена, что ей продадут его без рекомендаций. Даже в Хаммерфорде. И поможет ли? У Джилл нет бессонницы, у нее есть только страшные сны.

В маминой аптечке она нашла детское седативное в каплях и добавила его небольшую дозу в чай Джилл, предполагая, что без успокоительного сестренка не уснет, а раз уж капли стояли в аптечном шкафчике в ванной, значит, они были прописаны врачом. Но рецепта не нашлось, а лекарство уже почти закончилось.

Неужели Джилл и раньше снились кошмары?.. Луиза не знала, что делать с детьми, если у них проблемы со сном, она ничего не знала. Во что она ввязалась? Но и уезжать без Джилл, оставив ее в Хаммерфорде, девушка не собиралась. В конце концов, они – семья. И никого у них больше нет, кроме друг друга.

…В аптеке было пусто. Резко пахло средством для мытья полов.

– Чем могу помочь? – поинтересовался фармацевт, пожилой мужчина в белом халате и в очках с толстой оправой. – Вы ведь дочь Кэтрин Джордан?

– А вы всех жителей знаете? – удивилась Луиза.

– Это маленький город, – улыбнулся фармацевт. – Здесь всего две аптеки и вторая находится абсолютно на другом конце. Все, кто живет рядом, приходят сюда. К тому же я помню вас подростком. Вы не очень изменились.

– С этого и надо было начинать, – Луиза рассмеялась. Впервые, наверное, за последние несколько дней.

Однако помочь ей фармацевт не смог. С извиняющимся видом он пожал плечами и сообщил, что успокоительные капли, которые были в аптечке у матери Луизы, можно приобрести только по рецепту, который выписывается на каждую следующую упаковку.

– Я помню, что миссис Джордан покупала их. – Он сдвинул на кончик носа очки, разглядывая упаковку со всех сторон. – Для хорошего сна могу предложить только витаминный комплекс, магний в таблетках. Но эффект у него накопительный, и я не обещаю, что он поможет в случае серьезных проблем.

Понимая, что попасть к врачу с Джилл она сможет лишь после оформления опеки, Луиза кивнула.

– Хорошо, давайте.

Дверь в аптеку открылась, впустив поток жаркого воздуха.

– Здравствуйте, мистер Харрингтон. Мне, как обычно, по рецепту, пожалуйста. Запишите на счет мужа.

Голос был хорошо Луизе знаком. Обернувшись, она увидела Вики Браун. Теперь, видимо, уже не Браун.

…В кладовке было темно и пахло застарелыми вещами и рассохшимся деревом. Луиза