Ох и придурок же.

Ксерокс кряхтел и возмущался, когда Шейн отправил в него все заявления о пропажах, а за тридцать лет их накопилось очень много. Сложив листы в отдельную папку, он запер ее в ящик, а ключ сунул в карман форменных штанов. Почему-то ему не хотелось, чтобы кто-то раньше времени обнаружил результаты его поиска.

– Ну, а что это? – Уотер сморщил нос, разглядывая записи. – На хрена оно тебе?

Мог ли Шейн доверять Джеймсу? Он уже ни в чем не был уверен. Кто-то же закрывал дела о пропажах, кто-то же делал так, что сюда не заявлялись агенты ФБР и не совали нос в дела городка, где регулярно кто-то исчезал. Значит, кому-то было это выгодно.

Кому-то из местных властей, очевидно. Кому-то со связями.

Хаммерфорд когда-то основали несколько семей, прибывших на новую землю из Англии в поисках лучшей жизни. Они жили здесь еще до того, как тут появились большие города, до того, как Небраска стала шестьдесят седьмым штатом США, они боролись за свою жизнь и побеждали каждый день. И они сохранили свою власть в Хаммерфорде и пронесли ее сквозь прошедшее столетие.

Чертова Небраска, штат скотоводства и кукурузных полей.

Но почему семьям, некогда составлявшим Совет, управлявшим городом, а позже сохранившим лишь номинальную власть, могло потребоваться закрывать дела о пропажах?

– Уотер, я просто систематизирую архив и пытаюсь понять, каких преступлений в нашем городе совершалось больше всего, чтобы знать, на что обращать внимание, – Шейн понятия не имел, прокатит ли отмазка, но ему она казалась достоверной. – Это вот статистика по одному виду, потом составлю по другим.

– Да драк тут больше всего, – закатил глаза Уотер. – Драк и продажи всякой херни ребятами с трейлерного парка. Даже без копания в архивах скажу. Но тебе виднее. Шуруй, парься в машине, а я посижу тут и сделаю тебе эту сраную диаграмму.

– Тридцать диаграмм, – ухмыльнулся Шейн, уходя. Пусть Джеймс поработает. Ему полезно.

* * *

В городе ничего не происходило. Шейн ездил на машине по улицам, выглядывая в окно, и чувствовал себя идиотом. Чем больше кругов наматывал – тем больше думал: ну какого дьявола он лезет в старые архивы, что-то ищет? Что он и кому докажет? Но интуиция не позволяла малодушно бросить начатое на половине пути.

Определенно, там что-то было. Что-то происходило, давно происходило, и от этого спокойствие городка вдруг чудилось каким-то зловещим. Ну, или ему просто в жаркой машине напекло башку.

Фигуру Луизы в светлом платье мужчина увидел издалека. Что-то внутри неловко дернулось, будто оборвалось. Буквально после похорон он успокаивал ее, рыдающую на кухне в доме матери, и на мгновение Шейну тогда показалось, будто у них за столько лет на самом-то деле ничего не изменилось, лишь ушло на второй план под влиянием жизненных обстоятельств, но…

Он уже однажды продолбался. Не лучше было бы сейчас оставить все как есть? Не трогать Луизу, позволить ей взять под опеку Джилл и увезти отсюда. Куда-то, где малышку ждала бы, возможно, жизнь получше, чем в маленьком городке. Просто проехать мимо.

Мужчина еще сбавил ход машины, проезжая рядом с Луизой, и приоткрыл окно.

– Привет, – окликнул. – Тебя до дома докинуть?

Погруженная в свои мысли, девушка вздрогнула.

– Шейн? Ой, – она неловко улыбнулась, видимо, смущаясь того, что не заметила его массивную машину, подъехавшую совсем близко, – извини, я что-то задумалась.

– Так подбросить?

Шейну нравилось смотреть, как Луиза улыбалась – широко и ярко, и ее лицо сияло изнутри. У нее были полные красивые губы и крупные белые зубы, и улыбка всегда отражалась в ее глазах. По весьма понятным причинам в последние дни ей было не до веселья и не до улыбок.

– А это удобно? – Она вскинула брови. – Ты же на работе.

– Все равно улицы осматриваю, – Шейн махнул рукой. – В патруле я. Садись.

В руках у Луизы был пакет с лекарствами. Она положила его на колени, пока пристегивалась, и Шейн насмешливо заметил:

– Ты сидишь в машине помощника шерифа. Думаешь, я тебе сейчас тут влеплю штраф за непристегнутость?

Она пожала плечами.

– Кто знает, чего от тебя ждать?

Шейн нахмурился, но его лицо разгладилось, когда он понял, что Луиза говорила не всерьез.

– Надеюсь, наш аптекарь тебя не сильно заговорил, – кивнул он на ее пакет с лекарствами. – Если в аптеке нет посетителей, он тот еще любитель поболтать.

– Там была только Вики, – пожала Луиза плечами. – Пригласила меня на ужин в пятницу. А тебя не звала?

Шейн покачал головой. После разговора с Вики про ее пропавшую дочь он сомневался, что его позовут на барбекю или еще на что-нибудь. Если мужчина был прав и она все рассказывала мужу, то Джим доволен вряд ли будет. Он не любил, когда другие люди лезли в его дела, даже если это были его бывшие друзья.

– Жаль, я была бы рада видеть там хоть одно знакомое лицо. Вики… изменилась. Как и мы все.

Сама того не зная, Луиза попала в яблочко. Шейн тоже думал, что Вики здорово изменилась, и ему это не нравилось, хотя и вовсе не было его делом. Но мужчина очень не любил, когда люди начинали вести себя… иначе. Подозрительно. За таким поведением обычно скрывалось куда больше, чем можно было предположить.

Хотя, скорее всего, это у него опять мозги поплыли от сидения в архиве и мыслей, что летом с этим городом что-то происходит. Вот и перекидывает это на всех вокруг.

Сквозь прозрачный пакет проглядывала упаковка витаминов. Кажется, магний.

– Солнечных ванн недостаточно?

– Что? – удивилась Луиза. – А, нет, это не для меня, для Джилл. У нее проблемы со сном, как мне сказала Сесилия. Без рецепта ничего особо не продают, но витамины я купить смогла. Не знаю, помогут ли. Не уверена.

Плохому сну у Джилл Шейн совсем не удивился. Малышка за очень короткое время потеряла обоих родителей, и ее жизнь грозила вот-вот перевернуться с ног на голову, а на горизонте маячил возможный переезд в Большое Яблоко с сестрой, которую она едва знала. Было от чего переживать.

– Эй, – он постарался как можно ободряюще улыбнуться Луизе, – ты замечательно о ней заботишься.

Она пожала плечами, но ему показалось, что у нее покраснели щеки.

– Я просто… стараюсь ей помочь. Волнуюсь. Не знаю.

– Малышка только что потеряла близких. Кошмары неудивительны. Вы справитесь. – Так себе утешение, но Шейн всегда был плох в словах. Поэтому он удивился, когда плечи Луизы расслабились и