Шелест кукурузы - Хелен Берд

Хелен Берд

Шелест кукурузы

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

© Берд Х., 2026

* * *

Пролог

1834 год

Дебра Нельсон визжала и отбрыкивалась, но двое мужчин крепко вцепились в ее руки и ноги. Церковный подвал смотрел на нее темным глазом, а внутри что-то шевелилось.

Что-то злое. Она чувствовала эту злобу – холодную и липкую, как кожа разлагающегося мертвеца. Она много повидала таких мертвецов после недавней эпидемии хвори. Многие в городе умерли, не выдержав болезни.

– Он голоден, – прозвучал голос пастора Люка. – Если его не накормить, не видать нашему городу благополучия и благословения.

– Давай, Дебра, – ухмыльнулся над ее ухом Марти Браун. Его голос был липким и скрипучим, как плохо смазанная дверь. – Послужи нашему городу.

– Пошел ты к черту! – Дебра снова попыталась освободиться, даже заехала пяткой в лицо Гилберту Миллеру, и он едва не выпустил ее от неожиданности, грязно выругался вслух.

Ничего. Для нее ничего не произошло.

Хватка только усилилась.

Она визжала, когда мужчины швырнули ее вниз по лестнице прямо во тьму. Боль пронзила ее лодыжку, что-то хрустнуло внутри.

Наверное, кость.

Наверху хлопнула дверь, отрезая ее от единственного источника света.

Дебре от боли хотелось выть. А тьма вокруг шевелилась и шевелилась. По лицу молодой женщины текли слезы.

Она должна выбраться. Ради дочки.

Ухватившись за ступеньку, Дебра попыталась подтянуться. Кто-то наблюдал за ней из темноты, как наблюдает охотник за жертвой, выбирая нужный момент для выстрела. Она все же подтянулась наверх, царапая ногтями ступени и сдирая и без того натруженные пальцы до крови.

Ногу снова пронзило болью.

Дебра с трудом нащупала другую ступеньку в кромешной тьме. Следующую. Вот так. Медленно… но она выберется. Обязательно выберется.

И тогда нечто с диким криком шлепнулось ей на спину и сдавило как в тисках, ломая кости. Это было больно, так больно, что молодая женщина завопила, хлюпая кровью, хлынувшей в горло. Она кричала и кричала, пока ее легкое не проткнулось осколком ребра.

Нечто, урча, приступило к трапезе.

1995 год

По обе стороны от шоссе тянулись ряды кукурузы. Ветер шелестел в их желто-зеленом море, и только одинокий «Форд», проезжавший мимо, беспокоил эти поля. Будил их от летнего липкого сна.

Некоторые шоссе в Небраске были мертвыми. Пока Луиза Миллер ехала в сторону Хаммерфорда (округ Бокс-Бьютт, штат Небраска), ей не встретилось ни одной машины. Даже в обратную от этих богом забытых городков сторону. Сюда ездили так же редко, как и выезжали отсюда.

Щелчком выбросив в приоткрытое окно окурок, Луиза вдохнула жаркий, сухой воздух, тут же обжегший горло.

Над полями раскинулось ярко-синее небо, по которому, будто разомлев от жары, медленно плыли облака. Она помнила эти места еще с детства, когда отец отправлял ее на летние и зимние каникулы в гости к матери. Он добирался с ней до Денвера и летел с ней на самолете до Аллайанса. Мама приезжала за ней в маленький местный аэропорт и отвозила в Хаммерфорд на своей машине, но, глядя на бесконечные кукурузные поля, девочка хотела только одного – поскорее вернуться домой, в Нью-Йорк.

Теперь мамы больше нет.

У них были не самые лучшие отношения после смерти отца – Луизе было уже восемнадцать, и она так и не дождалась маму на его похороны, – но не настолько, чтобы, когда ей позвонили и сообщили, что мать покончила с собой, девушка не впала в ступор и не расплакалась.

Матери было всего сорок три года. Луизу она родила, когда ей было семнадцать, затем отправилась вслед за мужем в Нью-Йорк. Через двенадцать лет, окончательно истрепав друг другу нервы, они развелись. Черт знает, почему маму потянуло к фермерству и она уехала в Хаммерфорд, где они с отцом Луизы родились и выросли, а на деньги, полученные от раздела имущества, сделала ремонт в родительском доме.

Уже в двенадцать лет Луиза была уверена, что хочет остаться в Нью-Йорке с папой, а не жить среди бесконечной кукурузы и пыли, мотающейся по улицам крохотного городка и забивающейся в нос. Если летом Хаммерфорд еще можно было терпеть, то зимой он превращался в еле дышащий памятник временам Великой Депрессии.

Или пятидесятым. Или любым другим временам, застывшим, как муха в янтаре. Здесь ничего, ну просто ничегошеньки не менялось.

Мать вышла замуж, родила Луизе сестренку и, покачивая на руках младшую дочь, часто рассказывала Лу, что большой город душил ее, а тут, в Небраске, она отдыхает и снова живет, а также может дышать. Девочка не понимала тогда, не понимала и следующие десять лет, исправно получая от матери открытки с изображением природы штата или с цитатами из Библии и отправляя ей свои, с фотографиями Центрального парка или Манхэттена. Прекрасно при этом зная, что ни парк, ни Манхэттен не кажутся матери прекрасными или хотя бы стоящими внимания.

А теперь мама умерла, и Луиза понятия не имела, что чувствует по этому поводу. Чувства смешались, как в блендере, и она ощущала растерянность, страх, непонимание и горечь. Девушка обожала отца, а с матерью доверительных отношений так и не сложилось, но…

Это была ее мама.

И сейчас она ехала, чтобы похоронить ее и забрать под опеку свою младшую сестру по имени Джилл, которую не видела последние лет… семь?

Выцветший билборд с надписью «Иеремия 8:20: Жатва прошла, кончилось лето, а мы все не спасены» проплыл мимо. Луиза бросила взгляд на знак, требующий сбавить скорость до тридцати, и плавно отпустила педаль газа.

Здесь ничего не менялось ни сейчас, в 1995-м, ни десять лет назад, когда Джилл только родилась.

В таких местах никогда и ничего не меняется. Даже надпись на билборде.

Луиза как раз реставрировала картину по заказу одного из своих давних клиентов, когда телефон в холле зазвонил. Наскоро вытерев руки тряпкой, она поднялась по лестнице из подвала, втайне надеясь, что звонок прекратится и ей позволят доделать работу.

Но телефон все звонил.

– Алло? – Девушка подняла трубку.

– Луиза Миллер? – голос показался знакомым, но откуда?.. Связь была какой-то неровной, трескучей, будто звонили издалека, и периодически прерывалась, поэтому имени она не услышала. – …Картер, помощник шерифа в Хаммерфорде, округ Бокс-Бьютт, штат Небраска.

Луиза моргнула. Недоброе предчувствие мазутом разлилось внутри.

– Это я, – медленно