– Я и сама плохо сплю из-за этого. Ты прав. Спасибо, – сказала и улыбнулась в ответ.

Шейн поймал себя на мысли, что не хочет, чтобы они уезжали.

Но, конечно, это не ему решать.

– И спасибо, что подвез. – Луиза махнула в сторону дома. – Пойду, а то Джилл проснется и испугается, что одна.

Шейн смотрел девушке в спину, пока она не скрылась за дверью. Провел рукой по лицу – идиот, гребаный идиот! – и поехал в участок.

* * *

– Держи, Картер. – Уотер достал из кряхтящего принтера стопку листов. – Здесь все диаграммы, которые ты просил.

Шейн бегло просмотрел графики. По ним выходило, что на протяжении как минимум последних тридцати лет в летние месяцы в Хаммерфорде резко увеличивалось количество заявлений о пропаже людей. Июль-август торчали среди остальных месяцев, как распухшие пальцы.

– Спасибо, – пробормотал он, хмурясь. – Я твой должник?

– Ну, мой патруль ты уже сегодня отработал, – хохотнул Джеймс. – Так что мы в расчете. Ну, или можешь угостить меня пивом!

Шейн закатил глаза и показал ему средний палец.

– Обойдешься, ты пить не умеешь, придурок, – произнес помощник шерифа и ушел за свой стол изучать диаграммы дальше.

Копии заявлений, относящиеся к летним месяцам тех лет, что были на распечатках с графиками, он подколол к каждому листу, и получилась внушительная стопка. Маркером он обвел летние месяцы, чтобы выделить их ярче, и крепко задумался.

Помимо заявлений и графиков, а еще – обугленного куска водительского удостоверения, которое могло и вовсе не принадлежать Адаму, у него не было ничего. Никаких сраных доказательств, даже каких-то толковых подозрений. Маньяк, скрытно действующий в Хаммерфорде столько лет? На хрен, это даже звучало смешно. Даже если каким-то образом предположить, что крыша у этого маньяка ехала только в летние месяцы. Или даже если это была семья маньяков, как в том старом ужастике про парня с бензопилой и в маске из человеческой кожи.

Но почему-то ведь такое число пропаж возникало? Из года в год, постоянно, долго. Можно было бы списать на лето и на то, что люди летом пропадают на дорогах куда чаще, чем в зимние месяцы, но как упускать факт, что пропадают в таком количестве именно в Хаммерфорде?

Ладно, может быть, три-четыре человека, иногда пять… это не много? И шериф скажет ему, что он параноит, потому что это не такое уж и большое количество пропавших. Но тридцать лет подряд – и одно и то же? И все заявления слишком быстро уходили в архив. Почему?

Шейн раздраженно стукнул ладонью по столу. Хреновы вопросы и никаких ответов!.. А зудело так же, как при мысли о странной смерти Кэтрин Джордан.

– Это на тебя так жара действует? – полюбопытствовал Уотер. – Чего психуешь?

На мгновение Шейн испытал желание все рассказать коллеге. Две головы лучше, чем одна. Но Уотер выглядел безмятежным, и он решил ничего не говорить, а сначала позвонить шерифу.

В ухо неслись долгие гудки, потом шериф Гудман все же ответил:

– Гудман слушает.

– Босс, это Шейн Картер из Хаммерфорда. Я могу с вами поговорить?

Шериф на другом конце провода тяжело вздохнул.

– Картер, у меня тут какой-то придурок решил, что может грабануть магазин, допрашивать надо. Разговор будет серьезный?

Этого Шейн сказать не мог. У него почти не было доказательств, лишь домыслы и выводы, которые он в сжатой форме и постарался донести до шерифа Гудмана. Мужчина понимал: сейчас его прямым текстом пошлют на хрен, вместе со всеми его подозрениями.

В целом, он оказался прав.

Шериф молча выслушал его слова, а потом хмыкнул:

– И ты что, намекаешь, что у тебя в городе десятилетиями действует какой-то псих или семейка психов, которых не заметил ни один шериф округа и ни один помощник?

Шейн почувствовал себя идиотом. Как школьник, неверно сложивший «два плюс два» и стоящий у доски, пока преподаватель чихвостит его за тупость. Он сжал зубы, чтобы ни одно ругательное слово не вырвалось изо рта.

Может, надо было рассказать про ID мистера Джордана?

Нет. Не нужно. Чуйка подсказывала ему, что не нужно, а своей чуйке он доверял как никому.

– Или ты думаешь, что полиция прикрывает кого-то, кому нравится похищать людей? Картер, не будь идиотом, – Гудман даже повысил голос. – Люди постоянно пропадают! А если у наших полей, так и что с того? Услышали что-то среди стеблей, заблудились, вышли с другой стороны потом. Или вообще ехали с родственниками, поругались, самостоятельно решили вернуться домой, и их родные потом так же радостно их дома обнаружили! А то, что летом – тоже ничего странного. Летом через Небраску кто только не валандается!

«Зимой тоже», – подумал Шейн, однако вслух этого не произнес.

– Я все равно считаю, что это странно. Ладно, сэр, во многом вы, может быть, и правы. Но что насчет дочери Вики? Она тоже ушла в поля или решила уехать на автобусе?

В трубке шериф долго выдохнул сквозь зубы.

– Ее семья сама решила закрыть дело. И тебе я советую сделать то же самое.

Оп-па! Это было уже интересно. Почувствовав, что запахло жареным, Шейн напрягся. Шериф был довольно строгим начальником, однако никогда прежде он с такой жесткой настойчивостью не утверждал, что какое-то дело должно уйти в историю и ни за что не вспоминаться.

Значит, что-то все-таки было. Что-то, о чем шериф не хочет говорить или не хочет в это лезть.

Хорошо, что про найденное удостоверение Шейн так и не сказал. Не время.

Расспрашивать было бесполезно и поэтому он покорно произнес в телефон:

– Да, сэр. Вы правы.

Как же его бесило это вранье. Хотелось высказать все, но мужчина держался. Не время было и не место.

– Работай, Картер, – хмыкнул шериф. – А то маешься там от безделья, раз такую хрень несешь, – а после повесил трубку.

Откинувшись на спинку стула, Шейн прикрыл глаза и сжал переносицу двумя пальцами.

Его уверенность, что в Хаммерфорде что-то происходит, лишь выросла. И шериф не мог этого не понимать. Скорее, надеялся, что его авторитета хватит, чтобы никто никуда свой нос не совал.

Но Шейн уже сунул нос куда не следовало. И, кажется, останавливаться было поздно.

Глава девятая

Сесилия забирать Джилл не стала, и почему-то Луиза этому совсем не удивилась. Глядя, как сестренка ковыряется в тарелке, она подумала – у сестры Адама слишком много своих дел, чтобы еще следить за племянницей. Да и ночные кошмары ее вряд ли кому-то сдались.

Кроме Луизы.

Наконец Джилл отодвинула тарелку.

– Я больше не буду, –