Что-то в его словах было неправильным, как два не складывающихся кусочка пазла, как внезапно побивший посевы град в летний день. Луиза чувствовала эту неправильность всем своим нутром.

Джек задолжал ее матери? Но что? Почему? Конечно, она не видела мать уже семь лет, но раньше не припоминала, чтобы та общалась со старым индейцем.

Судя по всему, у мамы были тайны, которые Луизе предстояло раскрыть. Или оставить их тухнуть дальше, потому что стоит приоткрыть одну дверь в чужую душу, и там обнаружатся другие, а поиски ключей могут занять слишком много времени. И кто знает, захочешь ли ты вообще открывать эти двери?

Она открыла было рот, чтобы спросить, о каком долге индеец говорит, но их прервали. Из кафешки напротив высунулась женщина в форме официантки, махнула на старика полотенцем.

– Иди уже отсюда, Джек, хватит мне тут распугивать потенциальных посетителей! – голос у нее был хриплый и прокуренный. От его звучания вся вязкая магия тайн прошлого осыпалась песком. – Не пугайтесь его, мисс, старый дурак только и делает, что треплет языком!

Луиза обернулась на нее, и та развела руками.

– Заняться ему нечем! Ну да ладно, скоро будут кукурузу собирать и его помощь пригодится!

Старого Джека тем временем и след простыл, только дверь в бар напротив хлопнула. В растерянности Луиза шагнула было к дверям, но остановилась.

Хочет ли она открывать эту дверь, зная, что ее представления о том, как жила ее мать, быть может, перетряхнет еще раз?.. Возможно, в словах Джека и не было никакого секрета, однако что, если был? Нужно ли Луизе его знать?

Она решила, что нет.

Дома ее ждала Джилл, и если не поторопиться, то сестренка может решить, что и Луиза ее бросила.

Тряхнув головой, девушка зашагала по улице к жилым кварталам. Некоторым тайнам лучше оставаться тайнами.

* * *

Он был голоден. Видят Великие духи, создавшие его, он был голоден и не мог выбраться, чтобы пожрать.

Людиш-шки… они зас-с-служивают смерти.

Он ползал в темноте, останавливаемый защитными знаками, щедро сдобренными магией его народа, голодный и разгневанный, но ничего не мог сделать. Они были под защитой, когда сбрасывали к нему в подвал очередную жертву и ждали, как он пожрет ее – сначала печень, потом все остальное, но мясо и кости никогда не давали ему должного насыщения.

Сейчас он слышал их голоса. Их противные, мерз-с-с-кие голоса бледнолицых, пришедших на его землю, убивш-ших его народ, пленивш-ших его во тьме и тиш-шине. Он слышал их шаги над головой.

Они боялись его.

Трус-с-ы.

Взобравшись по лестнице, он прислушался к голосам, раздавшимся совсем рядом.

– Прошло несколько лет. Мы должны накормить его достаточно, иначе урожай иссохнет под солнцем. Так всегда было.

Они боялись. Он чувствовал их страх. Если бы он мог питаться страхом, он был бы уже сыт. Но ему нужны внутренности.

Нежные, с-сытные.

– Мы скормили ему девчонку из Браунов два года назад, неужели мало?

– Раз в несколько лет он требует кого-то из нас. И девочки Нельсонов подходят лучше всего. Все складывается слишком хорошо.

– Их будут искать. Да хотя бы шериф.

– Шериф занят с делами округа, а его помощник тот еще дурак. – Он слышал этот голос не впервые. Молодой и властный, он звучал над другими, почти старческими. У них формировался новый вождь? – Я спал с его женой, а этот идиот даже не сразу заметил. Если верно подгадать момент, Шейн решит, что они просто уехали, не попрощавшись.

– И оставили дом, даже не продав его?

– На случай, если захотят вернуться. Или вы хотите скормить ему кого-то из местных снова? Вот это уже будет подозрительным, после Адама-то.

Он чувствовал, что его мучители готовы согласиться. Отполз назад, в темноту – больше слушать ему было незачем.

Они притащат ему новую жертву. И он вновь попытается вырваться, пусть и знает, что не сможет. Хитрые бледнолицые… однажды они поплатятс-ся.

Однажды они умрут.

Глава восьмая

– Ну ты и застрял в этом архиве. – Уотер поставил перед Шейном бумажный стаканчик с кофе. – Проблем в городе нет, так их нужно придумать?

– Отвали, а? – хмуро отмахнулся Шейн.

За утро и часть дня мужчина перелопатил архив еще за двадцать лет и еще больше укрепился в подозрениях, что всплеск исчезновений проезжающих мимо туристов и порой местных жителей традиционно приходился на летние месяцы. Нельзя было сказать, что в остальное время люди не пропадали вообще, но процент был значительно меньше. Июль и август в этой статистике торчали бы как распухшие пальцы.

Он бы понял, если бы заявления о пропаже писались в основном из-за подростков, но это были абсолютно разные люди разных возрастов. У тинейджеров ноги горят, они часто бегут из маленьких городков в поисках лучшей жизни, надеясь, что в мегаполисах или просто в больших городах им будет лучше. Но вряд ли пятилетний ребенок, игравший у заправки, захочет сбежать в Чикаго, чтобы там хорошенько поразвлечься.

Многие заявления начинались с того, что заявитель остановился на заправке, отошел заплатить за бензин и какие-нибудь покупки, а возвращаясь, видел, что близкого человека и след простыл. И, если бы в допросе заявители не указывали, что в момент пропажи владелец заправки был за прилавком, Шейн заподозрил бы старика Лоутона в замашках маньяка-убийцы.

В конце концов, обычно убийцами становятся те, кого меньше всего подозреваешь.

– Так что тут такого интересного? – не отставал Уотер. Плевать он хотел на хмурую рожу Шейна. – Это дела хреналетней давности, зачем они тебе вообще сдались?

Если бы Шейн сам знал. Никаких определенных доказательств, кроме мысленной диаграммы, хронологии пропаж за последние тридцать лет на нескольких листах и домыслов, не подкрепленных ничем весомым. Но он чуял, полицейской своей интуицией ощущал, что прав.

Оставалось доказать это шерифу.

– Слушай, – он потер щеку, – ты можешь на компьютере Лиззи сделать диаграмму по моим записям? Точнее, мне нужно тридцать диаграмм. Справишься? А я съезжу в патруль по городу за тебя.

Пришлось наступить себе на горло ради этой просьбы. Обычно Шейн терпеть не мог кого-то о чем-то просить, но с компьютером он был на «вы». В их участке громоздкую машину поставили только секретарю, все остальные обходились письменными отчетами и такими же рукописными архивами. Прогресс до Хаммерфорда всегда добирался медленно и окольными путями, если вообще доходил.

– Там жара, как в сраном пекле, – радостно сообщил Уотер. – Если ты хочешь задохнуться в своем внедорожнике, то выбрал правильный путь, – он заржал. – Понятия не имею, за каким хреном тебе