трехлепестковая чаша огромного, белого, как снег, цветка. Засмотревшись на эту необыкновенную радугу, люди пошли медленнее. Когда они уже приближались к пушистым шарам, ближайшие белые «цветы» неожиданно затрепетали и медленно поднялись в воздух. Мгновение они висели трепещущей стайкой над головами людей, издавая слабый звон, а потом взметнулись вверх, сверкнули на солнце ослепительной белизной взвихрившихся «лепестков» и улетели, чтобы опуститься в чащу светлых шаров на другой стороне ручья. Там, где к ручью подходила борозда, его берега, словно мостик, соединяла арка из стеклянистого вещества, с правильно расположенными круглыми отверстиями. Инженер ногой попробовал прочность мостика и медленно перешел на другую сторону. Едва он очутился там, из-под его ног взметнулись тучи белых «цветов», они начали беспокойно кружиться над ним, как стая вспугнутых голубей.

Набрали воды из ручья, чтобы потом, вернувшись на корабль, исследовать ее состав, и экспедиция двинулась дальше. Доктор сорвал одно из маленьких растений, образовывавших розовую полосу, и вставил его в петлю своего комбинезона, словно цветок. Весь стебель растения был облеплен прозрачными шариками телесного цвета. Их запах показался Доктору чудесным. Хотя никто об этом не говорил, но всем жаль было покидать этот очаровательный уголок.

Дальше тянулся пологий склон, поросший шелестящим под ногами мхом.

– Там на вершине что-то есть! – вдруг показал Координатор.

Выше на фоне неба шевелился предмет неопределенной формы, то и дело испускавший ослепительные вспышки. Когда до вершины оставалось несколько сотен шагов, люди разглядели что-то вроде низкого вращающегося купола. В его боках, покрытых зеркальными секторами, отражались то солнечные лучи, то фрагменты окружающего пейзажа.

Чуть дальше, на одной из вершин, виднелось другое подобное сооружение, вернее, о его существовании можно было догадаться по равномерным вспышкам и мерцанию. А еще дальше искрящихся точек становилось все больше, они равномерно возникали на вершинах до самого горизонта.

С перевала под вершиной холма люди наконец заглянули в глубь невидимого до тех пор пространства.

Плавный спуск переходил в волнистые поля, через которые тянулись длинные шеренги остроконечных мачт. Самые дальние исчезали у подножия лазурной конструкции, еле видной сквозь массив воздуха. Над ближними мачтами воздух отчетливо дрожал вертикальными столбами, как будто был сильно нагрет. Между шпалерами мачт вились десятки борозд, они сходились в пучки, разбегались, перекрещивались и вели все в одну сторону – на восток, к горизонту. Там, бледной, размазанной мозаикой неправильных изломов, возвышений, золотистых и серебристых шпилей, вырисовывалось множество построек, слившихся в голубовато переливающуюся массу. Небосклон в той стороне был немного темней, кое-где к нему взмывали струи молочного пара и расплывались грибом в тонком слое не то тумана, не то тучи, в которой, напрягая взгляд, можно было рассмотреть показывавшиеся и исчезавшие черные точечки.

– Город… – шепнул Инженер.

– Я его видел… тогда… – так же тихо сказал Координатор.

Они начали спускаться вниз. Первая шеренга мачт, или столбов, перерезала им дорогу у конца склона. Воздух над ними сильно дрожал, и было слышно мерное глухое жужжанье.

– Это какой-нибудь винт? – полувопросительно сказал Физик.

Сначала осторожно, потом все смелей люди начали дотрагиваться до конусного основания мачты. Ее не сотрясала даже легчайшая дрожь.

– Нет, там ничего не вращается, – сказал Инженер. – Не чувствуется никакой тяги. Это какой-то эмиттер…

Дальше местность пересекали плавные, едва выступающие складки. Город давно уже скрылся из глаз, но заблудиться было невозможно – не только длинные шеренги столбов, но и многочисленные борозды среди полей показывали направление. Время от времени в ту или другую сторону проносился сияющий вращающийся клубок, но всегда на таком большом расстоянии, что прятаться не имело смысла.

Впереди оливково-желтым пятном темнел перелесок. Сначала люди хотели его обойти, следуя за линией мачт, но он раскинулся в обе стороны слишком далеко, и, обходя его, они слишком удлинили бы свой путь, поэтому решили идти напрямик через заросли. Вокруг возвышались дышащие деревья. Землю, поросшую трубчатыми растениями и беловатым мхом, покрывали неприятно скрипящие под ногами при каждом шаге высохшие пузырчатые листья. Тут и там между толстыми корнями высовывались головки бледных мясистых цветов, с торчащими изнутри, как иглы, шипами. По толстой коре стволов стекали капельки ароматичной смолы. Идущий впереди Инженер вдруг замедлил шаги и неохотно сказал:

– К черту – не нужно было сюда забираться.

Среди деревьев открывалась глубокая траншея, ее глинистые стенки были покрыты фестонами длинных змеистых лишайников. Они зашли слишком далеко в лес, чтобы теперь возвращаться, и поэтому сползли по увитой гибкими лианами стенке на дно, по которому струилась тоненькая ниточка воды. Противоположный скат оказался очень крутым, и они пошли по дну траншеи, высматривая место, где удалось бы вылезти наверх. Через сотню шагов траншея стала расширяться, ее берега понизились, немного посветлело.

– Что это? – сказал вдруг Инженер и умолк.

Ветерок принес приторно-сладковатый запах. Люди остановились. Их то обсыпал дождь солнечных зайчиков, то накрывала тьма, высоко по своду деревьев прокатывались глухие волны дыхания.

– Там что-то есть, – шепнул Инженер.

Они уже могли выйти на другой берег траншеи, плоский и низкий, но, держась вплотную друг к другу, наклонившись, шли дальше к стене зарослей. Иногда ветерок открывал в ней небольшие щели, и оттуда проглядывала какая-то удлиненная белая масса. Почва становилась топкой, чавкала под ногами. Никто не обращал на это внимания. За покрытыми гроздьями наростов стеблями раскинулась залитая солнцем полянка, деревья расходились и снова смыкались в глубине, разделенные только узкой просекой, из которой на полянку выбегала одинокая борозда. Она кончалась у прямоугольного рва, окруженного выброшенной из него глиной. Люди как вкопанные стояли у кромки зарослей, медленно раскачивающиеся стебли шуршали по их комбинезонам, гроздья лениво касались ног и словно нехотя отступали. Люди стояли и смотрели.

Громоздящийся над берегом рва восковой вал показался им в первый момент монолитной вспухшей глыбой. Страшная вонь едва позволяла дышать. Взгляд постепенно с трудом выделял отдельные фигуры. Некоторые лежали горбами вверх, другие – на боку, из складок грудных мышц больших тел высовывались болезненные маленькие торсы с вывернутыми, сплющенными личиками. Огромные тела, сжатые, сдавленные, переплетенные худыми ручками с узловатыми пальцами, беспомощно свисавшими вдоль раздувшихся боков, были покрыты желтыми потеками.

Доктор с силой сжал плечи стоявших перед ним товарищей, но они даже не почувствовали этого. Медленно они сделали несколько шагов вперед. Плечом к плечу они подходили все ближе, не отрывая глаз от того, что наполняло глубокий котлован.

Большие капли водянистой жидкости, блестящей в солнечных лучах, стекали по восковым спинам, по бокам, собирались во впадинах безглазых лиц, людям казалось, что они слышат