как всегда – бесшумно. В стальной горловине показалось бледное, окаймленное темной бородой лицо Доктора.

– Правда? – сказал он.

Никто ему не ответил. Все смотрели на приборы, словно не могли налюбоваться видом стрелок, неподвижно стоящих в рабочих положениях.

– Правда? – повторил Доктор и начал беззвучно смеяться.

– Ты чего это! – сердито сказал Кибернетик. – Перестань.

Доктор выбрался наверх, уселся рядом с Физиком и тоже стал, не отрываясь, смотреть на приборы.

Никто не знал, как долго это продолжалось.

– Знаете что? – сказал молодым свежим голосом Доктор.

Все посмотрели на него, словно проснувшись.

– Я еще никогда не был таким счастливым, – прошептал он и отвернулся.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Поздними сумерками Координатор вышел на поверхность вместе с Инженером подышать свежим воздухом. Они сели на кучу земли и загляделись на краешек красного, как рубин, солнечного диска.

– Я не верил, – буркнул Инженер.

– Я тоже.

– Этот реактор – неплохая работа, а?

– Солидная земная работа.

– Подумай, выдержал.

Они помолчали.

– Отличное начало, – заговорил Координатор.

– Не слишком ли нервно мы работаем? – заметил Инженер. – Это ведь бег на длинную дистанцию. Между нами говоря, мы сделали что-нибудь около одной сотой того, что нужно.

Глаза Инженера, невидяще блуждающие вокруг, неожиданно наткнулись сразу за вершиной холма на продолговатую невысокую насыпь – место, где закопали останки погибшего существа.

– Совсем забыл… – сказал он удивленно. – Как будто это случилось год назад.

– А я нет. Все время думаю об этом… о нем.

Инженер встал.

– Это поразительно, но… но я сам не понимаю, почему это меня так мало интересует. Собственно, если говорить честно, почти совсем не интересует. Знаешь, я чувствую себя сейчас, как перед стартом. Или как пассажир самолета, который на несколько минут сел в чужом аэропорту, вмешался в толпу туземцев, был свидетелем какой-то странной, непонятной сцены, но знает, что не имеет к этому городу отношения, что через минуту улетит, и все окружающее доходит к нему как бы с большого расстояния, чужое и безразличное.

– Мы еще не отлетаем…

– Я знаю, но у меня такое ощущение.

– Пошли к ним. Мы не сможем лечь, пока не заменим все времянки. И предохранители нужно как следует установить. Реактор может потом работать вхолостую.

– Ладно, пошли.

Ночь провели в ракете, не гася малых ламп. Время от времени кто-нибудь просыпался, бессмысленными глазами смотрел на горящие огоньки и успокоенный засыпал. Утром все встали отдохнувшими. Первым был запущен простейший полуавтомат-уборщик, который то и дело беспомощно застревал в громоздившихся повсюду завалах. Кибернетик, ходивший за ним с инструментами, вытаскивал его, как таксу из лисьей норы, извлекал слишком крупные для захвата уборщика обломки и снова его запускал. Полуавтомат поспешно двигался вперед, яростно вгрызался в очередную груду мусора, и все повторялось с начала. После завтрака Доктор опробовал свою бритву и появился перед товарищами как бы одетый в бронзовую полумаску – верхняя часть лица у него была обожжена солнцем, а низ совершенно белый. Все последовали его примеру и с трудом могли узнать друг друга в заморышах с выступающими скулами.

– Нужно получше питаться, – заключил Химик, с отвращением рассматривая в зеркале собственное отражение.

– Как ты относишься к свежей дичи? – поинтересовался Кибернетик.

Химик вздрогнул.

– Благодарю покорно. Даже не говори мне об этом. Только сейчас вспомнил. Мне снилась эта… это…

– Это животное?

– Черт его знает, животное ли это?

– А что?

– Какое животное сумело бы запустить генератор?

Все прислушивались к этому разговору.

– Доказано, что все существа на высшей ступени развития изобретают ту или иную одежду, – сказал Инженер, – а это двутелое создание было голым.

– Как ты сказал? Голым? – вмешался Доктор.

– А что такое?

– А то, что о корове или обезьяне ты не сказал бы, что они голые.

– У них есть шерсть.

– Бегемот или крокодил не имеют шерсти, но их ты тоже не назвал бы голыми.

– Ну и что из этого? Просто я так сказал.

– Вот именно.

Ненадолго все замолчали.

– Скоро десять, – заговорил Координатор. – Мы отдохнули, думаю, что сделаем набег в другом направлении, чем в первый раз. Инженер должен был приготовить электрожекторы – как с этим?

– Есть пять штук, все заряжены.

– Хорошо. Мы шли на север, пойдем теперь на восток. С оружием, но, конечно, постараемся его не применять. Особенно, если встретим этих, как их назвал Инженер… этих двутелов.

– Двутел? Двутел? – несколько раз повторил Доктор с неудовольствием, как бы проверяя это название. – Мне это не кажется удачным и, наверно, поэтому приживется. Почему-то бывает именно так.

– Сейчас пойдем? – спросил Физик.

– Думаю, что да. Только закроем люк, чтобы избежать новых неожиданностей.

– А нельзя ли взять вездеход? – спросил Кибернетик.

– Да… пожалуй, нет. Понадобилось бы самое меньшее пять часов, чтобы его подготовить, – сказал Инженер. – Если только отложить экспедицию на завтра.

Но откладывать выход никому не хотелось. Выступили около одиннадцати, так как некоторое время заняла подготовка снаряжения. Словно договорившись, хотя никто этого не предлагал, шли двойками, с небольшими интервалами, а единственный безоружный – Доктор находился в средней двойке.

Под ногами сухо шелестели лишайники, серые, словно присыпанные пеплом, но это был их натуральный цвет; из их молодых побегов – трубочек с беловатыми прожилками – выглядывали маленькие, похожие на жемчужинки, пузырьки.

– Знаете, чего тут больше всего не хватает? – вдруг сказал Физик. – Травы, обыкновенной травы. Никогда не думал, что она так… – он на мгновение запнулся, – нужна…

Солнце припекало. Когда люди подошли к возвышенности, до них донесся мерный далекий шум.

– Странно, ветра нет, а там шумит, – заметил идущий в первой паре Химик.

– Это оттуда, – показал рукой шагающий за ним Координатор. – Видимо, там, выше, ветрено. Смотрите, это же совсем земные деревья.

– У них другой цвет, и блестят как…

– Нет, они – двуцветные, – вмешался Доктор, обладавший хорошим зрением. – Двуцветные, поочередно, – то более фиолетовые, то голубые с желтым отливом.

Равнина оставалась позади. Люди наугад вошли в широко раскрывшуюся пасть оврага с глинистыми осыпающимися стенками. Поравнявшись с первой группой деревьев, растущих на краю обрыва, несколькими метрами выше, люди задрали головы.

–