***

Резкий щелчок - это его собственные зубы сомкнулись. Марк вздрогнул и открыл глаза. Он стоял на том же месте у стола в «Груме». В руках он сжимал чашу так сильно, что керамика грозила треснуть. Золотистый гель медленно сползал по стенке.

Он сделал глубокий, дрожащий вдох, вытесняя из лёгких призрачный запах антисептика. В ушах ещё стоял тот бесстрастный, аналитический мыслеголос.

«Для нашей расы эти симптомы… неестественны. Практически мифичны».

Вот оно. Клинок был не просто оружием. Он был переносчиком болезни, которой Ксин-таррцы не болели. Их психика, отточенная Сетью, логичная, коллективная, не имела иммунитета против примитивного, животного, всепоглощающего страха. Эффект «Ужаса» был для них чем-то вроде психологического вируса, способного «сжечь» их ментальную архитектуру.

И его, Марка, пытались разобрать на части, чтобы понять, как он - этот примитивный носитель, умудряется быть источником такой разрушительной для их совершенства аномалии.

Он медленно разжал пальцы, поставил чашу на стол. Руки больше не дрожали. Вместо отвращения или страха в нём поднялась холодная, почти что злая ясность.

Они так и не поняли. Не смогли воспроизвести. Они уничтожили клинок, объявили технологию ересью. Но саму «болезнь» они не излечили. Потому что не могли её постичь.

А Шас’Так… Шас’Так нашёл этому практическое применение. Не пытаясь понять природу «Ужаса», он использовал его как скальпель. Чтобы резать связи. Чтобы вызывать контролируемый «ментальный ожог», после которого сознание становилось… пластичным. Готовым к перепрошивке.

Марк взглянул на свою чашу с полуготовой смесью. Его «леденцы» были не лекарством от «болезни». Они были пластырем на нанесённую им же (или его оружием) рану. Циничная, идеально замкнутая петля.

Уголки его губ дрогнули в подобии усмешки, лишённой всякой теплоты.

Он снова взял лопатку и принялся перемешивать гель. Он готовил не просто стабилизирующее блюдо. Он готовил противоядие от последствий своего же оружия. И в этом знании была странная, извращённая сила.

Ритмичное движение лопатки в густой массе стало медитативным. Каждый взмах вымешивал из памяти остатки того леденящего недоумения, что он видел в глазах учёных. Они боялись его. Они не понимали его. И это непонимание, эта интеллектуальная слепота высшей расы к примитивной человеческой эмоции, оказалось самым надёжным щитом. Щитом, который, впрочем, не спас его от плена, но спас от немедленного расчленения на компоненты.

Его руки, чёткими и точными движениями, отмерили порцию растёртых в пыль «осколков души» — тех самых, потрескавшихся, добытых в стычке в техническом кармане. Он добавил их в смесь. Для «усилителя плотности» требовался катализатор, а что может быть лучше микроскопических фрагментов уже повреждённого сознания? Циничная системная кулинария.

Мысли текли параллельно работе.

Уничтожили клинок. Объявили технологию анафемой. Логично. Если не можешь контролировать или понять явление - объяви его вне закона, изгони, сожги все следы. Владеть таким оружием в Империи это смертельная крамола. Значит, Шас’Так и его «Кин», не просто отщепенцы. Они еретики в самом буквальном, технологическом смысле. Их чёрные клинки, режущие связи, не трофеи. Это знамя их раскола. Признак того, что они отвергли не только политику Империи, но и её фундаментальные табу.

Его пальцы потянулись к пузырьку с экстрактом, но мысль ушла дальше.

Но Межмировой Аукцион… Там законы одного мира ничего не значили. Там правила диктовала вселенская система и взаимная выгода. Найти там подобные клинки вполне реально. Дорого. Невероятно дорого. За цену, которую могла позволить себе только гильдия уровня «Стального Рассвета» или какой-нибудь межмировой картель. Или одинокий потерянный Шеф…. Но возможно.

Именно так Шас’Так и снабжал своих верных. Не украденным у Империи, а купленным на «чёрном» межмировом рынке. Это меняло картину. Восстание «Кин» финансировалось. У них были внешние каналы, контакты, ресурсы, приходящие извне. Это была не кучка дикарей в подземелье. Это была клетка сопротивления, встроенная в тело Империи и подпитываемая через скрытые капилляры межмировой контрабанды.

Марк остановился, глядя на почти готовую смесь в чаше. Она переливалась тусклым, нездоровым золотом, вкрапления тёмной пыли осколков будто пульсировали в такт далёкому гулу города.

Значит, — подумал он с ледяной отчётливостью, — я нахожусь не в пещере с изуверами. Я нахожусь в полевой лаборатории высокобюджетной партизанской ячейки. А я в этой ячейке…

Он мысленно вызвал интерфейс своего статуса, пробежался взглядом по характеристикам, по навыку [Око Шефа III], по строчке «Ранг повара: Подмастерье (54/100 рецептов)».

…Я — главный специалист по химической поддержке операций. Без меня - срыв миссии по «освобождению» и дестабилизация всего полученного персонала.

Он не был винтиком. Он был специализированным оборудованием. Уникальным, труднозаменимым. И, как любое ценное оборудование, его нужно было содержать в рабочем состоянии, обеспечивать сырьём, охранять от поломки или захвата.

Мысль была не утешительной.

Он закончил замес, разложил густую массу по небольшим, заранее подготовленным хитиновым формам, в них они застынут быстрее керамики. Пока «леденцы» твердели, он принялся мыть инструменты.

План, смутный и рисковый, начал кристаллизоваться.

Фундамент - это не только симметрия характеристик. Это и его позиция здесь. Её нужно укреплять. Делать себя ещё незаменимее. Не просто исполнять заказы, а предвидеть потребности. Разрабатывать новые «продукты». «Усилитель плотности» был первым шагом. Нужны и другие. Что-то для мгновенного, но краткого подавления травмы перед боем. Что-то для долгой, плавной стабилизации, чтобы снизить нагрузку на Шас’Така. Что-то… для самого себя. На случай, если придётся действовать в одиночку.

А затем, когда его ценность станет не просто высокой, а критической, когда Шас’Так будет зависеть от его ноу-хау так же, как его бойцы от «леденцов»… вот тогда можно будет торговаться. Не как пленник за свою жизнь, а как ключевой поставщик за свои условия. За информацию. За доступ к тем самым внешним каналам «Кин». За шанс отправить сигнал. Или даже за место на том корабле, что, он был теперь уверен, периодически приходил в тайный док где-то в недрах Бастофана-4.

Он вытер руки о грубую ткань. Формы с «леденцами» уже теряли блеск, их поверхность становилась матовой. Ещё немного, и их можно будет упаковывать.

Марк посмотрел на брезентовую перегородку карантинной зоны. Оттуда по-прежнему доносился ровный гул. Там Шас’Так, сам бывшая Мыслеформа, сражался с последствиями «Ужаса». Он собирал из осколков сознания нечто новое, подконтрольное.

Хорошо, — мысленно произнёс Марк, обращаясь к невидимому командиру «Кин». — Ты используешь последствия моего оружия, чтобы строить свою армию. А я буду использовать твою зависимость от моих умений, чтобы построить себе путь домой. Посмотрим, чья стратегия окажется эффективнее.

Он взял первую затвердевшую «пилюлю». Она была тёплой на ощупь и отдавала слабым, металлическим