замер на мгновение, его слух, обострённый концентрацией, просканировал пространство барака. Ни дыхания, ни шороха. Пустота была абсолютной.

Только тогда он мысленно скомандовал своему хранилищу. Воздух перед ним дрогнул, и на гладкую поверхность рабочей панели мягко вывалился свёрток, туго обмотанный чёрной, бионепроницаемой плёнкой. Марк развернул его медленно, почти ритуально.

Внутри лежало мясо. Но не то, плотное и жилистое, что он только что обрабатывал. Это была плоть другого рода. Более тёмная, с фиолетовым подтоном, волокна были мельче и переплетены в странные, почти геометрические узоры. На срезе отливали слабым, маслянистым блеском. Это была часть мускулатуры, добытая при системной разделке одного из тех Ксин-таррских отщепенцев в техническом кармане. Плоть Ксин-таррца.

[Око Шефа III] включилось мгновенно, но его данные были окрашены тревожным, багровым оттенком предупреждения:

> Образец биомассы: Ксин-тарр (подвид: Исполнитель-отщепенец). Качество: низкое (ментальное загрязнение, остаточные импринты агрессии).

> ВНИМАНИЕ: Использование биомассы разумных существ для целей потребления сопряжено с высокими рисками:

— Ментальное заражение (передача фрагментов деструктивной психики, «Тишины», ярости).

— Энергетический конфликт (чужеродные клетки могут вызвать аутоиммунный отклик или мутацию).

— Этическое разложение потребителя.

> Возможные продукты (гипотетические, крайне нестабильные):

> «Тартар Отчаяния» — Сырая, мелко нарубленная плоть, приправленная агрессивными пси-активными специями. Предполагаемый эффект для Ксин-тарра: временное повышение агрессии, игнорирование боли, снижение ментальной устойчивости. Для иных рас: аналогичные эффекты выражены слабее, высокая вероятность психосоматических реакций (тошнота, панические атаки).

> «Бульон Забвения» — Длительное вываривание с абсорбентами для извлечения базовых ксенобелков и эссенции «Тишины». Предполагаемый эффект: временное подавление страха и эмпатии, ощущение эмоциональной пустоты. Риск: долгосрочная апатия, потеря связи с собственной эмоциональной сферой.

Марк смотрел на мясо, и его лицо было каменной маской. Этика? В мире, где его пытались стереть в ментальную пыль, где его союзники это бывшие винтики машины, мечтающие лишь о тишине в своих головах, это слово теряло смысл. Его интересовала эффективность. Познание. Поиск оружия в самом неприглядном сырье. Если враг состоит из плоти, значит, эту плоть можно изучить, понять… и использовать против него же.

Он взял свой самый острый клинок, сделанный из осколка энергоиндуктора. Начал с тартара. Отрезал небольшой кусочек, тщательно удалил видимые следы хитина и соединительной ткани. Волокна под ножом сопротивлялись иначе, чем у грам-груфа - не упруго, а вязко, словно резал плотную резину. Нарубив мельчайшую крошку, он сложил её в маленькую ступку.

Здесь не было лука-шалота или каперсов. Его «специями» были: щепотка растёртых в пыль потрескавшихся «осколков души» (добавит ли это ментальной остроты?), капля едкого сока, добытого из корней паразита, питающегося нервной тканью (усилитель проводимости), и крупинка закристаллизованного страха - побочный продукт от одного из его ранних, неудачных экспериментов с эссенциями аномалий.

Он смешал всё в ступке пестиком. Масса не приобрела аппетитного вида. Она стала тёмно-серой, липкой, от неё исходил слабый, металлический запах, смешанный с чем-то сладковато-гнилостным. [Око Шефа III] не давало нового названия, лишь мигало предупреждением:

> «Продукт нестабилен. Токсичность: высокая. Пси-активность: обнаружена. Употребление не рекомендуется.»

Марк отложил немного этой массы на край пластины. Это был прототип. Оружие, а не пища.

Затем он взял оставшуюся плоть, более крупный кусок, и бросил его в маленький, плотно закрывающийся котелок из тугоплавкой керамики. Залил дистиллированной водой, добавил несколько абсорбирующих угольных таблеток собственного производства и щепотку соли-стабилизатора. Поставил котелок на самый слабый, тлеющий жар. Это будет «Бульон Забвения». Процесс займет часы. Цель - не питательность, а экстракция самой сути, той самой «Тишины», что сводила с ума его пациентов.

***

Он откинулся назад, вытирая руки о грубую ткань. В воздухе мастерской теперь витал новый, чуждый аромат, не еды, а некротической кулинарии. Он посмотрел на два своих творения: липкий тартар и тихо кипящий котелок с жутким содержимым.

Это были не блюда. Это были бомбы замедленного действия для психики. Инструменты отчаяния. Он собрал их не для того, чтобы использовать самому (по крайней мере, не без крайней нужды и тщательнейшей проверки). Он создал их, потому что должен был знать. Понять врага до клетки. Превратить его же сущность в ключ или в отраву.

Внезапно, в углу его зрения, едва заметно дрогнула строка интерфейса. Не вызванная им, а проступившая сама, как тихая реакция Системы на его действия.

> Ранг Повара: Подмастерье (54/100 рецептов, 11041/25000 продаж)

Счётчик рецептов увеличился на единицу.

Марк почувствовал, как в его груди, рядом с холодной решимостью, шевельнулась ледяная, безрадостная усмешка. Система признала его «тартар» новым рецептом. Значит, в её бездушной логике акт превращения разумной плоти в инструмент был легитимен. Он переступил ещё одну черту. И мир вокруг не рухнул. Он лишь стал чуть острее, чуть опаснее и… понятнее.

Солдаты скоро вернутся, времени не остаётся. Котелок с кипящей водой и плотью отправляется в подпространство. Идеальное место. Сохранит температуру и состояние предмета, помещенного в стазис…

Он прибрал рабочее место, спрятав результаты своих экспериментов в самый дальний угол подпространственного кармана, подальше от стейков. Угли в баллоне окончательно погасли.

В звенящей тишине «Грума» Марк лёг на свою койку, уставившись в потолок. Перед внутренним взором снова стояли цифры статуса, но теперь в них читался иной смысл. Каждая характеристика, каждый процент освоения Внутренней Силы, каждый новый, пусть и чудовищный, рецепт - всё это были кирпичи. Не для дворца, а для неприступной, чёрной цитадели, которую он строил внутри себя. Цитадели, в которой однажды можно будет не просто выживать, а нанести ответный удар.

Глава 5 "Допуск"

Мысли Марка о фундаменте его личной цитадели, о симметрии и прорыве, были грубо прерваны ударом чьего-то кулака по входному шлюзу.

Глухой, сдавленный бумф, от которого задрожали стальные балки свода и с потолка посыпалась органо-керамическая крошка. Марк, уже привыкший к странной акустике Бастофана-4, даже не вздрогнул. Он просто открыл глаза, и его взгляд, ещё секунду назад направленный внутрь себя, стал острым и сканирующим.

Лязг, тяжёлый, как предсмертный хрип, это отъезжала бронедверь. Топот. Не сбивчивый бег паники, а тяжёлый, уставший шаг бойцов, несущих груз.

Они ввалились, как прилив грязной, кровавой воды, заполняя пустоту барака. Впереди двигался Шас’Так. Его чёрный хитиновый доспех был исчерчен свежими сколами, а по матовой поверхности стекали тёмные, маслянистые подтёки, отливавшие в тусклом свете мерзким фиолетовым. За ним шли его «Кин». Не все. И не все целые.

Но главным был не их вид, а то, что они несли на плечах.

«Новобранцы».

Марк уже видел эту процедуру. Его мозг, ведомый [Оком Шефа III], начал автоматическую оценку без лишних